Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Монахи и монахини не окоченевают после смерти

Как гибко тело человека, когда он спит, таково и тело монаха после смерти. Он не окоченевает, как мiрской человек, тело которого делается как деревянное. Сколько бы часов, сколько бы дней ни прошло до погребения — монах словно спит. Как если бы кто-нибудь спал и его переодевали, переносили и тому подобное, так бывает и с телом умершего монаха. От одного только пострига человек сразу приобретает это свойство, этот характерный и сверхъестественный признак. Почему? Потому что Бог, во-первых, хочет показать, как угодно Ему монашество, посвящение своей жизни Господу, а во-вторых, чтобы удостоверить, что смерть христианина — это сон. Поэтому и места погребения называются усыпальницами. Человек уснул и однажды проснется. Даже если умрёт грешный монах, он делается словно уснувший. Как только человек примет постриг, изменяются естественные телесные свойства. Эта гибкость тела после смерти — есть знамение, это таинство, потому что ни с кем другим такого не происходит, только с мона

Монахи и монахини не окоченевают после смерти

Как гибко тело человека, когда он спит, таково и тело монаха после смерти. Он не окоченевает, как мiрской человек, тело которого делается как деревянное.

Сколько бы часов, сколько бы дней ни прошло до погребения — монах словно спит. Как если бы кто-нибудь спал и его переодевали, переносили и тому подобное, так бывает и с телом умершего монаха.

От одного только пострига человек сразу приобретает это свойство, этот характерный и сверхъестественный признак.

Почему?

Потому что Бог, во-первых, хочет показать, как угодно Ему монашество, посвящение своей жизни Господу, а во-вторых, чтобы удостоверить, что смерть христианина — это сон.

Поэтому и места погребения называются усыпальницами. Человек уснул и однажды проснется.

Даже если умрёт грешный монах, он делается словно уснувший.

Как только человек примет постриг, изменяются естественные телесные свойства. Эта гибкость тела после смерти — есть знамение, это таинство, потому что ни с кем другим такого не происходит, только с монахом, даже если он монах всего один день!

— геронда Ефрем (Мораитис), Аризонский и Филофейский

🏔