В середине 70-х музыкальный мир неожиданно для всех сместил свою ось.
Центром притяжения стал не Нью-Йорк или Лондон, а задышавший голосом свободы, обновленный к Олимпийским играм Мюнхен. Именно здесь родился "Munich Sound" — лощеный, гипнотический и футуристичный поджанр диско, который навсегда изменил ДНК современной поп-культуры.
Идеологи звука: Мородер и Белотт
В центре этой революции стоял тандем итальянского экспериментатора Джорджо Мородера и британского автора Пита Белотта. Работая в студии Musicland, расположенной в подвале мюнхенского отеля «Арабелла», они создали формулу «евродиско».
В то время как американское диско опиралось на фанк, соул и живой инструментал, мюнхенцы сделали ставку на технологии. Они заменили привычные инструменты синтезаторами, создав «машинный», но при этом невероятно чувственный драйв.
Муза и голос стиля: Донна Саммер
Мюнхенское диско невозможно представить без Донны Саммер. Американская певица, искавшая работу в мюзиклах Германии, встретила Мородера, и этот союз стал легендарным.
В 1975 году выходит легенданый трек «Love to Love You Baby». Семнадцатиминутный эпик с откровенными вздохами стал шоком для радиостанций и гимном гедонизма.
Точкой невозврата к прежним стандартам стал суперхит «I Feel Love» (1977). В этом треке не было ничего «живого», кроме вокала. Пульсирующая басовая линия, созданная на синтезаторе Moog, фактически изобрела жанры транс и техно за 10–15 лет до их официального появления.
Главные достижения и инновации
Секвенсор как главный герой: Мородер первым начал использовать секвенсоры для создания идеально ровного, «математического» бита.
Four-on-the-floor: Мюнхен закрепил стандарт ударных «4/4», который до сих пор является базой для любого диджей-сета в мире.
Меккой нового саунда стала студия Musicland. Но здесь стали записываться не только диско-звезды, но и Queen (альбом «The Game»), Electric Light Orchestra и Led Zeppelin. Все они пытались поймать тот самый плотный и чистый мюнхенский звук.
Кроме того, Мюнхен породил моду на студийные группы, такие как Silver Convention (хит «Fly, Robin, Fly») и Munich Machine, где продюсер был важнее, чем лица на обложке.
В настоящем, мюнхенское диско не потеряло свою актуальность. Оно эволюционировало. Без экспериментов Мородера в Musicland у нас не было бы ни Daft Punk, ни современной поп-музыки в духе Дуа Липы или The Weeknd. Мюнхен доказал: машина тоже может иметь душу и заставлять людей плакать от восторга на танцполе. В числе последних веяний, в шоу-бизнес пришли проекты созданные искусственным интеллектом.