Озеро Натрон в Танзании прославилось «каменными» птицами на берегу. Но правда страшнее и интереснее мифа: здесь животных не превращают в камень — их медленно .
Я увидел эти снимки на треснувшем экране рабочего ноутбука, пока доедал вчерашнюю пиццу. Сыр засох и стал похож на пластик, прямо как эти птицы. Брандт снял их так, будто они застыли в полете, но на деле это просто сушёные мумии. Летучие мыши, ласточки — всё в белесой корке, шершавой на вид, как накипь в чайнике, который не мыли с девяностых.. Интернет немедленно окрестил это место «озером смерти», которое превращает всё живое в камень одним прикосновением. Реальность оказалась сложнее, страшнее и, как это часто бывает с природой, значительно интереснее любой выдумки.
Где находится место, где вода жжёт
Добираться туда пришлось на убитом «Ленд Крузере» семидесятой серии, который провонял соляркой и нестиранной одеждой водителя. Трясло так, что я прикусил язык до крови. Это север Танзании, Аруша, тектонический разлом. Земля здесь лопается, как пересушенная кожа на пятках, а из трещин лезет всякая дрянь..
Стока нет. Вода из Эвасо Нгиро заходит в этот тупик и гниёт под солнцем. Жара стоит такая, что плавится приборная панель. Вода испаряется, оставляя на дне густой бульон из всего, что в неё принесло..
Химическая лаборатория под открытым небом
Вода Натрона — это не вода в привычном понимании. Это едкий раствор с показателем pH от 9 до 10,5, а в периоды сильного испарения — до 12. Для сравнения: бытовой аммиак имеет pH около 11. Вы бы не стали мыть руки в аммиакеОт озера несёт, как из кошачьего лотка, который не чистили неделю. Режет глаза, во рту появляется металлический привкус, который не перебить даже тёплой колой..
Температура в мелководьях и прибрежных болотцах достигает 60 градусов Цельсия. Это не кипяток, но достаточно горячо, чтобы причинить серьёзные ожоги. Добавьте сюда декагидрат карбоната натрия, бикарбонат натрия, сульфаты и хлориды — и вы получите что-то среднее между промышленным очистителем и консервирующим раствором.
Откуда всё это берётся? Виновник — вулкан Ол-Доиньо-Ленгаи, возвышающийся неподалёку. Это единственный в мире действующий вулкан, извергающий карбонатитовую лаву — чёрную, холодную по вулканическим меркам и богатую карбонатами. Дожди вымывают эти соединения из пепла и несут прямиком в озеро.
Озеро выглядит как борщ, который забыли в холодильнике на месяц. Красное, густое, с радужной плёнкой. Это цианобактерии. Вблизи вода похожа на ржавую жижу, текущую из крана в день опрессовки труб..
Что на самом деле происходит с телами животных
Процесс основан на принципе, знакомом древнеегипетским бальзамировщикам. Натрон — минерал, давший озеру имя — был ключевым компонентом. Он вытягивает влагу из тканей и создаёт среду, в которой бактерии разложения просто не могут работать.
Когда животное погибает в озере или на его берегу, начинается медленный процесс. Соли проникают в ткани, вода уходит, белки денатурируют. Постепенно тело покрывается минеральной коркой, которая сохраняет мельчайшие детали — каждое пёрышко, каждый коготь, каждую складку кожи. Это не искусство. Это вяленое мясо. Труп, превратившийся в соленую воблу, только с перьями. Если постучать по такой птице, звук будет глухой, картонный..
Важно понимать: нет никаких доказательств того, что животные погибают мгновенно от прикосновения к воде. Щёлочь действительно опасна — она вызывает химические ожоги кожи, глаз, пищевода при попытке пить. Но смерть не приходит в одно касание. Животные гибнут от обезвоживания, от ожогов, от невозможности выбраться из вязкого илистого дна. А потом озеро забирает их тела и делает то, что умеет лучше всего — сохраняет.
Зеркало, которое путает небо с водой
Почему птицы вообще попадают в эту ловушку? Одна из гипотез связана с оптическими свойствами озера. Гладкая, почти маслянистая поверхность создаёт идеальное зеркало. Птицы, снижающиеся над водой, могут принять отражение неба за само небо и врезаться в поверхность, как в оконное стекло.
Средняя глубина Натрона — менее трёх метров, а дно вязкое и предательское. Оглушённая ударом птица, увязшая в иле, обожжённая щёлочью — у неё мало шансов выбратьсяСмерть наступает в воде, а «статуями» птицы становятся позже: когда озеро мелеет в сухой сезон, солнце высушивает выброшенные на берег туши до состояния хрупкого пергамента..
Как художественный проект породил легенду
Фотографии, облетевшие интернет, принадлежат Нику Брандту — британскому фотографу, известному своими чёрно-белыми портретами африканской дикой природы. В 2013 году он опубликовал серию снимков, на которых мёртвые животные выглядели как античные статуи.
Брандт просто играл в куклы с мертвечиной. Ходил по берегу, хрустел солью, подбирал дохлых птиц и расставлял их на ветках. Брал окоченевшие тушки, гнул им шеи, чтобы красиво смотрелось в объективе за пять тысяч долларов..
Брандт упоминал, что вода озера настолько едкая, что буквально сдирала чернила с коробок Kodak. Это не преувеличение — высокощелочные растворы действительно разрушают органические красители.
Мне кажется, здесь случилось то, что часто происходит с природными феноменами: художественный образ оказался сильнее научного объяснения. Люди хотят верить в озеро-Медузу, которое обращает в камень взглядом. Реальность — про химию, испарение и бактериальную активность — звучит менее романтично. Но, на мой взгляд, она впечатляет сильнее.
Озеро, где есть жизнь
Ещё один миф требует развенчания. Натрон — не мёртвое озеро. Жизнь здесь есть, просто она не похожа на нашу.
Экстремофильные организмы процветают в этом химическом аду. Цианобактерии и археи формируют основу пищевой цепи. Мелкие беспозвоночные питаются ими. А на вершине этой странной пирамиды — рыба.
Да, в Натроне живёт рыба. Мелкая, скользкая дрянь.. Эндемичная щелочная тиляпия Alcolapia alcalica обитает у краёв озера, там, где горячие источники смешиваются с основной массой воды и температура держится около 40 градусов. Эта рыба эволюционировала, чтобы выживать в условиях, которые убили бы любого её родственника за минуты.
Империя фламинго
Но главные обитатели Натрона — это малые фламинго. Около 2,5 миллиона особей, примерно 75 процентов мировой популяции, размножаются только здесь. Больше нигде на планете.
Фламинго здесь миллионы. Они орут, гадят, и вонь от их помета смешивается с запахом серы. Хищники сюда не лезут — никому не охота сжечь лапы щёлочью ради куска курятины. А эти розовые идиоты жрут спирулину и плодятся..
Но есть и тёмная сторона. Иногда соль кристаллизуется вокруг ног молодых фламинго, образуя тяжёлые наросты — своего рода кандалы. Птенцы не могут двигаться, не могут следовать за родителями к воде. Они погибают от истощения, и озеро консервирует их тела с той же безразличной эффективностью, с какой сохраняет всё остальное.
Опыт на коже
В 2007 году вертолёт потерпел крушение над Натроном. Пилот, Бен Ламберт, выжил, но кожа с него слезла чулком. Он говорил, что горело везде — даже в заднице и подмышках. Одежда пропиталась этой дрянью и прилипла к мясу..
Алюминиевая обшивка вступила в агрессивную реакцию с карбонатами, быстро покрываясь коррозией..
Местные масаи, живущие на берегах, знают об озере всё. Они рассказывают о запахе тухлых яиц — сероводороде, который поднимается со дна в засушливые периоды. О том, что любая открытая рана превращается в пытку при контакте с водой. О том, что скот, случайно забредший в мелководье, редко возвращается здоровым.
Следы древних людей
На южном берегу, у места под названием Энгаре Серо, археологи обнаружили около 400 следов человеческих ног. Возраст находки — от 5 до 19 тысяч лет. Это крупнейшая коллекция следов древнего Homo sapiens в Африке.
Люди ходили здесь, когда пирамиды ещё не были построены. Они видели это красное озеро, чувствовали запах серы, возможно, находили на берегу те же законсервированные тела. Что они думали об этом месте? Считали его священным? Проклятым? Мы не знаем. Но их следы сохранились — как и всё остальное, к чему прикасается Натрон.
Что говорит наука
Эколог Дэвид Харпер, изучавший озеро, формулирует происходящее просто: это классический пример экстремальной среды обитания, где химические условия замедляют разложение органики до минимума. Никакой мистики — только физика и химия.
Консервация смерти — побочный эффект, а не цель. Озеро не охотится, не выбирает жертв, не обладает волей. Оно просто существует в своём химическом равновесии, и всё, что попадает в него, подчиняется его законам.
У меня от этого места разболелась голова. Хотелось пить, но вода в бутылке нагрелась до состояния чая. Природе плевать на нас, вот и всё. Ей не нужно быть злой, чтобы растворить твои ботинки..
Хрупкий баланс
Натрон находится под угрозой. Планы по строительству завода для добычи кальцинированной соды вызывают серьёзные опасения экологов. Изменение солевого баланса может нарушить условия, которые делают озеро единственным местом размножения малых фламинго.
.
Озеро, которое одновременно рождает и сохраняет
Натрон не убивает взглядом, как мифическая Медуза. Он делает другое: создаёт мир, где жизнь возможна лишь для избранных — для тех, кто научился дышать в аммиаке и плавать в кипятке. А для всех остальных он предлагает странную форму бессмертия: не жизнь после смерти, но сохранение её последнего мгновения.
Те птицы на фотографиях Брандта — они не превратились в камень. Они просто перестали разлагаться. Их перья, их кости, их застывшие позы — всё это настоящее, просто законсервированное в минеральном саркофаге. Через сто лет они будут выглядеть так же. Через тысячу — возможно, тоже.
Я смотрел на это красное болото и думал только о том, что у меня в кроссовке острый камень, а вытряхнуть его лень. Птицы, соль, вечность... Всё это ерунда. Главное — не упасть туда мордой..