Ночью в Каракумах есть место, где песок светится, как раскалённый металл, а земля гудит так, будто под ней работает реактивный двигатель. Этот огонь не стихает с 1971 года — и начался он, по самой известной версии, с одной «обычной» разведочной скважины.
Когда подъезжаешь к этому месту в темноте, сначала видишь только зарево на горизонте. Потом начинаешь слышать низкий гул, который ощущаешь скорее грудной клеткой, чем ушами. И только подойдя к краю, понимаешь масштаб: перед тобой разверзлась земля, и из этой раны вырываются сотни языков пламени.
У этого места два имени. Туристы и журналисты называют его «Вратами ада» или газовым кратером Дарваза — по имени снесённого в 2004 году посёлка неподалёку. Туркменские власти в 2018 году присвоили официальное название «Сияние Каракумов», видимо, решив, что ад — не лучший бренд для туристической достопримечательности. Находится кратер в Ахалском велаяте, примерно в 266 километрах к северу от Ашхабада, посреди одной из самых негостеприимных пустынь планеты.
Цифры впечатляют даже на бумаге. Диаметр воронки составляет около 69 метров, глубина по разным оценкам от 20 до 30 метров, площадь воронки составляет почти четыре тысячи квадратных метров (при диаметре 69 метров). Температура внутри достигает 400 градусов Цельсия, а в эпицентрах отдельных факелов — до тысячи. Горит преимущественно метан, и именно поэтому пламя выглядит не как единый костёр, а как тысячи отдельных огней, вырывающихся из трещин и отверстий в породе.
Согласно версии, которую знают почти все, история началась в 1971 году. Советские геологи обнаружили в этом районе признаки крупного скопления природного газа и установили буровую вышку для оценки запасов. Работа шла штатно, пока бур не достиг подземной каверны — пустоты в породе, о существовании которой никто не подозревал. Тонкий слой песчаника над пустотой не выдержал, и земля просто провалилась. Буровая вышка, транспорт, оборудование — всё ушло вниз. По устным свидетельствам, погибших не было, хотя масштаб катастрофы был огромным.
Из образовавшейся дыры повалил газ. Метан и сероводород представляли реальную угрозу для расположенного неподалёку кишлака Дарваза и пасущегося в округе скота. Решение, которое приняли инженеры, казалось рациональным: поджечь, чтобы газ выгорел. Расчёт был простым — несколько дней, максимум пара недель, и проблема решится сама собой. Прошло больше пятидесяти лет, а огонь не погас.
Впрочем, чем глубже копаешь в эту историю, тем больше появляется вопросов. Главная загадка — отсутствие точных документов об инциденте в открытых архивах. Часть материалов либо засекречена, либо утрачена. До сих пор широкой публике неизвестны имена инженеров и руководителей экспедиции, принявших решение о поджоге. Для эпохи, когда фиксировали буквально всё, это странно. Кратер существует как событие «без документов», и это заставляет задуматься: а что, если официальная версия неполна?
Канадский исследователь Джордж Курунис, изучавший кратер в 2013 году, разговаривал с местными геологами и пришёл к интересным выводам. По его данным, провал мог образоваться ещё в шестидесятых, а подожгли его не сразу, а только в восьмидесятых. Местные пастухи рассказывали ему, что до восьмидесятых кратер просто шипел газом, и никакого огня не было. Если это правда, то вся хронология, которую мы знаем, нуждается в пересмотре.
Признаюсь, меня всегда поражала эта неопределённость. Мы живём в эпоху, когда можем датировать события тысячелетней давности, но не способны точно установить, когда загорелась дыра в земле, которой нет и шестидесяти лет. Это говорит либо о намеренном сокрытии информации, либо о хаосе, царившем на месте события.
Геология этого района действительно коварна. Туркменский геолог Анатолий Бушмакин описывал тонкие слои песчаника, которые могут внезапно обрушиться при малейшем нарушении структуры. Подземная каверна — это пустота в породе, иногда огромная, и бурение может превратить её в гигантский провал за считанные минуты. Края кратера до сих пор остаются опасными: рыхлая структура, постоянный риск мини-обвалов, воздействие ветра и экстремальных температур. За десятилетия эрозия и жар медленно «переписывают» форму воронки, и она уже не такая, какой была в начале.
Любопытно, что Дарваза — не единственный провал в этом районе. Рядом существуют ещё два кратера аналогичного происхождения. Один заполнен водой бирюзового цвета — его так и называют «Бирюзовым озером». Другой представляет собой яму с серой булькающей грязью. Почему один кратер стал «колизеем огня», а два других — нет? Вероятно, дело в концентрации газа и решении поджечь. Эти два соседа — немой укор и напоминание о том, что могло быть иначе.
В 2013 году Джордж Курунис стал первым человеком, спустившимся на дно горящего кратера. Для этого потребовалось специальное снаряжение: кевларовый трос, жаропрочный костюм из алюминизированной ткани, автономная система дыхания. Он описывал жар у края, когда невозможно открыть глаза без защитных очков, ощущение «другой планеты», гул, похожий на рёв реактивного двигателя, рыхлую и горячую землю, где каждый шаг мог вызвать обвал. «Это место — колизей огня, — сказал он потом. — Тысячи маленьких факелов».
Зачем вообще рисковать жизнью ради спуска в горящую яму? Курунис собирал образцы грунта в поисках экстремофильных бактерий. И нашёл их. На дне кратера обнаружились микроорганизмы, которых нет на поверхности в окрестностях. Они питаются метаном и прекрасно себя чувствуют при температурах, убийственных для большинства форм жизни. Микробиолог Стефан Грин назвал кратер уникальной лабораторией и аналогом условий «горячих планет» для исследований внеземной жизни.
Политическая судьба кратера не менее драматична. В 2004 году по приказу президента Сапармурата Ниязова посёлок Дарваза был снесён — официально «из-за неприглядного вида для туристов». В 2010 году новый президент Гурбангулы Бердымухамедов посетил кратер и поручил найти способ тушения. Аргумент был экономическим: газ «расходуется впустую» и вредит экологии. В 2022 году поручение повторили с ещё большей настойчивостью. Потери оцениваются в миллиарды долларов за полвека, хотя точный подсчёт невозможен — никто не знает реального дебита скважины.
Почему же до сих пор не потушили? Нефтегазовые эксперты проявляют осторожность. Тушение методом взрыва, который должен сдвинуть пласты и перекрыть поток газа, может дать непредсказуемый результат. Главный страх: газ найдёт выход в другом месте, возможно, ближе к населённым пунктам, и тогда утечку не удастся контролировать вообще. Есть и экологический парадокс: горение метана превращает его в углекислый газ, а метан как парниковый газ в десятки раз опаснее CO₂. Получается, что горящий кратер может быть меньшим злом, чем просто дымящийся.
Ночью у кратера разворачивается отдельное представление. К краю сбегаются фаланги (верблюжьи пауки) и множество жуков, привлечённых светом и теплом. Зрелище жутковатое: огненная яма, окружённая копошащейся массой членистоногих. В 2018-2019 годах власти установили временные ограждения, запретив подъезжать к кромке на машинах — слишком велик риск обрушения. В том же 2018 году кратер включили в маршрут международного ралли «Амуль-Хазар», превратив инженерную катастрофу в туристический бренд.
Вокруг «Врат ада» неизбежно выросли легенды. Конспирологи рассуждают о «секретном оружии» или ядерном взрыве, хотя радиационный фон в норме и никаких подтверждений нет. Местные рассказывают о странном поведении животных у края — будто их «тянет» вниз. Ходят слухи о пропавших туристах, хотя документальных доказательств не существует. Ночные «стоны», которые принимают за мистику, — это просто звук горения газа под давлением, но попробуй объясни это человеку, стоящему ночью у края пылающей бездны.
Я думаю, что «Сияние Каракумов» — это одновременно природный феномен, инженерная ошибка и политическая головоломка. Место, где самоуверенность технократов столкнулась с непредсказуемостью природы, и природа победила. Десятилетия непрерывного горения — это не просто статистика, это приговор идее, что человек может контролировать всё.
Главный вопрос, с которым остаёшься после изучения этой истории: что важнее — тушить любой ценой или признать, что иногда контролируемое горение безопаснее неконтролируемой утечки? Сколько ещё лет будет гореть эта дыра в земле? И сможем ли мы когда-нибудь назвать точную дату её рождения — или она так и останется событием без документов, вечным огнём без начала?