Знаете, мы все живем в мире, где любое действие должно быть оплачено, задокументировано и иметь какой-то немедленный смысл. Мы привыкли спрашивать: "А что мне за это будет?", "А зачем мне напрягаться, если это не моя обязанность?". Это нормально, это логика современного выживания. Но иногда жизнь подбрасывает нам истории, которые полностью ломают эту логику и заставляют почувствовать себя немного... мелкими, что ли.
Я хочу рассказать вам историю, которая произошла в нашей стране, и от которой у меня каждый раз, когда я о ней думаю, перехватывает дыхание. Это история о том, как упрямство одного "маленького человека" перевесило злой рок и спасло 81 жизнь.
Перенесемся на север, в Республику Коми. Поселок Ижма. Глухая тайга, суровый климат, места, где природа не прощает ошибок. Здесь жил и работал Сергей Сотников. Должность у него была громкая - начальник аэропорта, но на деле - смотритель кладбища самолетов. В 2003 году местный аэропорт закрыли для самолетов. Рейсы отменили, диспетчеров уволили, оборудование вывезли. Осталась только крошечная вертолетная площадка, принимавшая редкие борта санавиации или геологов.
А рядом с этой площадкой лежала старая взлетно-посадочная полоса. Бетонная стрела длиной 1300 метров. По всем документам она была списана. Ее вычеркнули из карт, из реестров, из памяти. Для чиновников в Москве это был просто кусок бетона, зарастающий лесом.
Но Сергей Сотников считал иначе. Семь лет подряд этот человек совершал свой тихий, никому не видный подвиг. Представьте себе: выходной день, все отдыхают, занимаются огородами или смотрят телевизор. А Сотников садится в свой старенький, скрипучий "уазик", цепляет к нему самодельное приспособление вроде волокуши и едет на полосу.
Он убирал мусор. Он выдергивал молодую поросль, которая упорно пробивалась сквозь стыки бетонных плит. Он подкрашивал разметку, которую никто, кроме ворон, не видел с воздуха. Летом он гонял местных мальчишек, которые норовили устроить на ровном бетоне склад бревен или просто побить бутылки. Зимой он чистил снег. Не весь, конечно, техники не было, но он следил, чтобы полоса оставалась контуром, читаемым с земли.
Над ним смеялись. Не зло, а так, по-соседски. Мужики говорили: "Сергеич, ты чего ерундой маешься? Самолеты сюда не летают! Им полосы покороче нужны, а большие лайнеры здесь не сядут. Зачем ты бензин жжешь? Тебе же за это ни копейки не платят!".
А он просто отмахивался. Бурчал, что "порядок должен быть во всем" или "а вдруг пригодится". Хотя в глубине души, наверное, и сам понимал: логики в этом нет. Просто совесть не позволяла видеть, как то, что строили люди, превращается в труху. Он был хранителем бесполезного сокровища.
Так прошло семь лет.
7 сентября 2010 года. Обычное утро. Из аэропорта города Полярный вылетает Ту-154 авиакомпании "Алроса". Рейс на Москву. На борту 72 пассажира и 9 членов экипажа. Люди летят из вахт, из отпусков, везут детей. Обычный полет: раздали конфеты, предложили напитки. Лайнер набрал высоту 10 600 метров. Командир воздушного судна Евгений Новоселов и второй пилот Андрей Ламанов вели машину уверенно, техника была надежной.
И вдруг, через три с половиной часа полета, случилось страшное. В кабине погасло всё. Сначала отрубился автопилот, потом навигация, потом радиосвязь. Перестали работать насосы, перекачивающие топливо из крыльевых баков в расходный. У самолета произошел "тепловой разгон" аккумуляторов - редчайшая, критическая поломка, которая обесточила борт полностью.
Огромный лайнер мгновенно превратился в слепой, глухой и практически неуправляемый кусок металла весом в 80 тонн. Пилоты остались без связи с землей, без понимания, где они находятся, и без возможности управлять закрылками и шасси.
Но самое страшное - топливо. В крыльях его было много, но насосы встали. Керосин поступал в двигатели самотеком, и этого запаса хватало всего минут на 30. А дальше двигатели просто встанут, и самолет камнем рухнет вниз.
В салоне стюардессы пытались успокоить пассажиров, хотя сами понимали: происходит что-то ужасное. А в кабине стояла звенящая тишина, прерываемая лишь короткими командами командира. Экипаж принял единственно верное решение - снижаться. Им нужно было найти хоть какую-то площадку. Под крылом проплывала бескрайняя тайга. Болота, вековые ели, извилистые реки. Садиться на лес на такой скорости - это верная смерть. Самолет развалится на куски и вспыхнет. Шансов выжить - ноль.
Они снизились до 3000 метров. Облака закрывали землю. Пробили облачность. Внизу - зеленое море. Пилоты искали глазами реку Ижму, надеясь приводниться, хотя понимали, что Ту-154 не предназначен для посадки на воду, он разломится. Но это была хоть какая-то надежда.
И вдруг командир Евгений Новоселов увидел это.
Среди леса, болот и кустарников лежала ровная, серая полоса. Она выглядела как мираж. Откуда в этой глуши аэродром? Может быть, это заброшенная дорога? Или просека ЛЭП? Но нет, это был бетон. И самое главное - он был чист. На нем не валялись бревна, не росли деревья, не стояли брошенные машины.
Думать было некогда. Топливо на исходе. Пилоты повели тяжелую машину на посадку. Это был полет на пределе человеческих возможностей. Скорость при заходе была запредельной - почти 400 км/ч, потому что не работали закрылки, которые должны тормозить самолет в воздухе.
Пилоты вели самолет "на руках", ориентируясь только на линию горизонта и верхушки деревьев, как в старые времена. Никаких приборов, только мастерство и чутье.
Касание. Удар о бетон. Самолет несся по полосе, тормоза дымились. Полоса в Ижме - всего 1300 метров, а для Ту-154 нужно минимум 2500. Им просто не хватало места. Бетон закончился, и лайнер на огромной скорости вылетел в лес.
Он рубил молодые деревья крыльями, трещал фюзеляж, пассажиры вжались в кресла, готовясь к концу. Самолет пропахал еще 160 метров по грунту и мелколесью... и замер.
Тишина.
Ни взрыва, ни пожара. Открылись аварийные люки. Люди начали спускаться по надувным трапам прямо в мох, в тайгу. Они плакали, обнимались, звонили родным, хотя связи там почти не было. Но все 81 человек были живы. Никто не получил ни царапины. Только у одного пассажира подскочило давление.
Позже экспертная комиссия скажет однозначно: это чудо. Чудо, состоящее из двух частей. Первая - это невероятный профессионализм пилотов Новоселова и Ламанова, которые посадили обесточенный самолет (за это они получили звания Героев России).
А вторая часть чуда - это Сергей Сотников.
Если бы на той полосе лежало хоть одно бревно. Если бы там рос хоть один куст толщиной в руку. Если бы там была яма или куча мусора. На той скорости, с которой садился самолет, любое препятствие привело бы к тому, что стойку шасси вырвало бы, самолет перевернулся, разломился и сгорел. Никто бы не выжил.
Сотни жизней спасло то, что 7 лет подряд один "чудак" в свое личное время чистил бетон, который "никому не нужен".
Когда пилоты встретились с Сотниковым, они обнимали его как родного. А он смущался. Он внезапно стал героем всех новостей, его показывали по телевизору, ему жали руки губернаторы. А он просто говорил: "Я же начальник площадки. Я просто делал свою работу".
Для меня эта история - не просто про авиацию. Она про нас всех. Мы часто ищем оправдания своей лени или безразличию. Мы говорим: "Система не работает", "От меня ничего не зависит", "Зачем я буду стараться, если никто не оценит?".
Сергей Сотников доказал, что зависит. Что даже один человек, который просто честно делает свое дело, вопреки логике и обстоятельствам, может изменить судьбу. Что добросовестность - это не строчка в резюме, а то, что однажды может спасти чью-то жизнь.
И знаете, когда я в очередной раз хочу сделать что-то "тяп-ляп", потому что "и так сойдет", я вспоминаю того мужика из Ижмы на старом уазике, который едет чистить снег на заброшенной полосе. И мне становится стыдно. И я стараюсь сделать хорошо. А вдруг?
Сотников спас 81 жизнь, а получил за это лишь грамоту и народную любовь. Вам не обидно, что у нас "звезды" получают миллионы за концерт под фонограмму, а настоящие герои живут скромно в тайге? Что не так с нашим миром?