Есть в истории мысли такие пророчества, от которых веет холодом вечности и наивностью одновременно. Читаешь их, и хочется то ли снять шляпу перед масштабом замысла, то ли иронично хмыкнуть, глядя на современный пейзаж за окном. Вот, например, слова Ивана Ефремова, писателя-фантаста и ученого-палеонтолога, человека, умевшего заглядывать на миллионы лет в прошлое и будущее: «Либо будет всепланетное коммунистическое общество, либо не будет никого, а будут песок и пыль на мертвой планете».
Какой безапелляционный выбор, не правда ли? Либо светлое будущее, где все люди — братья, а «от каждого по способностям, каждому по потребностям», либо тотальное аннигилирование. Никаких полутонов, никаких «ну, может, как-нибудь договоримся». Только коммунизм или апокалипсис.
С высоты нашего времени, когда слово «коммунизм» вызывает у большинства либо аллергическую реакцию, либо ностальгическую ухмылку, эта дилемма кажется почти абсурдной. Мы, люди XXI века, привыкли к сложности. Мы знаем, что мир — это не черно-белая шахматная доска, а запутанный клубок из миллиардов индивидуальных воль, амбиций, страхов и желаний. Мы торгуем, конкурируем, создаем стартапы, ведем блоги, спорим о гендерах и криптовалютах. Какое, к черту, «всепланетное коммунистическое общество»? Мы в одном подъезде не можем договориться, кто должен мыть лестничную клетку.
И вот тут-то ирония начинает горчить. Потому что, отбросив идеологическую шелуху, Ефремов говорил о вещи пугающе простой и актуальной. Он говорил о том, что человечество, вооруженное технологиями, способными уничтожить биосферу, но раздираемое внутренними противоречиями — жадностью, национализмом, борьбой за ресурсы, — обречено. Он утверждал, что для выживания вида Homo sapiens необходим качественный скачок в сознании. Переход от логики «каждый за себя» к логике «мы все в одной лодке».
Назовите это «коммунизмом», «ноосферой» или «глобальной ответственностью» — суть не изменится. Противоречия, о которых он писал, никуда не делись. Они лишь стали острее. Экологический кризис, угроза ядерной войны, чудовищное социальное неравенство — все это не решается рыночными механизмами или призывами к толерантности. Эти проблемы требуют системного, планетарного подхода. Требуют того самого «решительного перевоспитания себя», о котором с такой серьезностью говорил фантаст.
Но мы не перевоспитываемся. Мы продолжаем яростно делить тающую льдину, на которой все вместе плывем в никуда. Мы совершенствуем оружие, чтобы эффективнее отстаивать свои клочки этой льдины. Мы создаем изощренные финансовые инструменты, чтобы извлекать прибыль из таяния льда. Мы смотрим на мир через узкую щель национальных интересов и корпоративной выгоды, и нам кажется, что это и есть высшая мудрость.
А Ефремов, этот наивный мечтатель, смотрел дальше. Он, как палеонтолог, знал, чем заканчивают виды, не сумевшие адаптироваться к изменившимся условиям. Они становятся окаменелостями. Красивыми экспонатами в музее природы. Человечество, по его логике, само создало себе новые условия — условия, в которых старые инстинкты (территориальность, агрессия, доминирование) стали смертельно опасны. И для выживания нужен новый «адаптивный механизм» — разум, способный к глобальному сотрудничеству и самоограничению.
И вот мы стоим, смотрим на это его пророчество и улыбаемся. «Коммунизм? Ха-ха, проходили». Мы ведь такие умные, такие прагматичные. Мы знаем, что человеческая природа неизменна, что всегда будут богатые и бедные, сильные и слабые. Мы списали его идею в архив утопий, рядом с Городом Солнца и Атлантидой.
Только вот песок и пыль — это не утопия. Это вполне реальная физическая перспектива. И когда очередной климатический саммит заканчивается ничем, когда новостные ленты пестрят заголовками о новых конфликтах, а пропасть между беднейшими и богатейшими достигает космических масштабов, ироничная улыбка как-то сама собой сползает с лица.
Остается лишь легкое сожаление. Не о коммунизме с его очередями и политбюро, нет. А о том, что за громкими, скомпрометированными словами мы, кажется, разучились видеть суть. Суть простого, как удар молота, выбора, который поставил перед нами не бородатый классик, а сама эволюция: либо мы научимся быть единым человечеством, либо рискуем стать очень интересным геологическим слоем для будущих исследователей. Если они, конечно, будут.