Язва времени
Конечно, Михаил Салтыков-Щедрин был широко известен и при жизни, и после смерти, но по-настоящему на высокий пьедестал нестареющей классики его вознесли в советское время. У нас ведь как? Если нет автора в школьном курсе, считай, что его нет для девяти из десяти граждан.
В этом смысле Салтыкову повезло. Он попал в школьные списки еще при Сталине. Наверняка и тогда, да и в мои школьные годы учителя и составители учебников упирали на критику Михаилом Евграфовичем чиновников царской России. И мы (я) им верили. Или просто не брали в ум.
Но Салтыков-Щедрин писатель неудобный, не подстраивающийся под вкусы общества. Тем более того общества, что формировалось через полвека после его смерти. Этот язвительный критик проходился по всей эпохе, по всем областям и сторонам жизни, которые ему не нравились.
Что сказать, доставалось от него и социалистам. О чем в советской школе, конечно, не рассказывали. Хотя кое-какие стрелы летели в левую сторону и в «Истории одного города». Ну да школяры так внимательно читать не умеют. А когда вырастут, вспомнят разве что «Органчик».
Впрочем, и слава Богу. Будь составители школьной программы попридирчивее, большинству из нас не запомнился такой писатель как Салтыков-Щедрин.
Да, наверное, его место занял бы кто-то другой, не менее достойны –очень уж многие авторы оказались за бортом лодчонки с школьными книжками. Чтобы более или менее взять «всякой твари по паре», вместо лодочки потребовался бы лайнер, а за ним еще танкер.
Но вышло как вышло. И давайте в день 200-летия со дня рождения русского писателя Салтыкова-Щедрина вспомним вехи его жизненного пути.
Не однофамилец
Начнем с того, что с Михаилом Евграфовичем в истории случилось то же, что и с некоторыми другими его коллегами по цеху. Например, с Маминым-Сибиряком. То есть они вошли в нее под двойной фамилией, состоящей из родовой и псевдонима.
А так Михаил Салтыков родился 15 (27) января 1826 года в имении родителей в Тверской губернии. Несмотря на совпадение фамилий, эти Салтыковы не были даже (возможно) однофамильцами титулованным Салтыковым.
Некоторые исследователи говорят, что еще в XVII веке предок наших Салтыковых именовался «Сатыковым». Но переиначил родовое именование для большей благообразности.
Впрочем, то дела давно минувших дней, не имеющие отношения к веку XIX. Михаил рос в семье ушедшего со службы на покой отца и властной матери. Детей у Салтыковых тоже хватало – у Михаила было четыре брата и четыре сестры.
Похоже, что много позже чертами своей матери Михаил Евграфович наградил госпожу Головлёву, а чертами своих братьев – ее детей. В том числе и Иудушку. Именно Иудушкой писатель называл своего старшего брата, коему проиграл тяжбу за наследство.
Разумеется, семейство имело крепостных. Так что Михаил рос в той самой отмирающей или загнивающей помещичьей среде, о представителях которой потом так много писал. Знал изнутри свой предмет.
Десяти лет от роду отправился Миша учиться. Сначала в Московский дворянский институт, а через два года в тот самый Царскосельский лицей. Правда, атмосфера в этом заведении уже сильно отличалась от той, что описывается в биографиях Пушкина. Но именно Миша в своем классе прослыл «продолжателем Пушкина». То есть уже начал писать стихи.
Чиновник Империи
Как бы то ни было, а Лицей готовил чиновников для Империи. Вот и Миша Салтыков в 1844 году вышел оттуда с чином X класса (коллежский секретарь, соответствовал штабс-капитану в армии) и был зачислен в канцелярию военного министра.
И вот ведь что важно, в канцелярии Михаил не оставил литературных упражнений. Но какое было время – позднее николаевское, с обостренным восприятием либерализма после революционной волны 1848 года. Какой был военный министр – Александр Чернышев. А тут этот 22-летний щегол еще и вольнодумствует.
Результат был не такой уж и плохой – всего лишь перевод на службу в Вятку. Например, его товарищи петрашевцы (в их числе и Достоевский) из-под расстрела ушли на каторгу.
Ну а Салтыков почти 8 лет провел в провинции. Да еще жалованье получал. Да еще стал там уважаемым человеком. И женился. Наконец, Николай I скончался, при Александре многим (например, декабристам) «вышла амнистия». Получил позволение «проживать и служить где пожелает» и Михаил Салтыков.
Михаил пожелал: в Петербург. И с 1856 года пошла-поехала всё увеличивающаяся его писательская известность. Тогда же, в 1856 году появился псевдоним «Николай Щедрин» (точнее «надворный советник Н. Щедрин», это уже чин 7 класса). Версий происхождения его несколько, и ни на одной не остановишься.
Началось всё с цикла рассказов «Губернские очерки», опубликованных в журнале «Русский вестник». Эти очерки и задали вектор писательского пути Щедрина. Относительно небольшие зарисовки, рассказанные «эзоповым языком», но всякий видел в них то, что нужно. Так и пошло творчество Щедрина по пути баснописца Крылова только в прозе.
Между тем продолжалась и государственная служба. В 1858 году Михаил Евграфович назначен рязанским вице-губернатором, в 1860 – тверским. Между прочим, величина! Мало к кому из русских классиков первого уровня современники обращались «ваше превосходительство».
Может быть, вице-губернатор Салтыков в тот момент еще и не писал свои самые острые вещи. Всё-таки не по чину. Всё ж таки уже статский советник (чин 5-го класса, да, пока еще не «превосходительство», а «выскородие», но скоро уже). Зато материал для будущих произведений копил.
Писатель Щедрин
По-настоящему творчество Щедрина расцвело после окончательного выхода Салтыкова в отставку в 1868 году. В чине действительного статского советника (4-й класс, «превосходительство»).
И пошла писать губерния. Конец 1860-1880-е и есть расцвет писателя Щедрина. Например, в 1869 году выходят сказки «Дикий помещик», «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Пропала совесть», начат цикл, ставший «Историей одного города».
Теперь Щедрин переходит к крупным формам. Сначала они тоже склеиваются из отдельных очерков, позже «слипающихся» в романы – «История одного города», «Убежище Монрепо».
Пожалуй, самая знаменитая вещь Щедрина «Господа Головлевы» тоже изначально обозначилась как рассказы в журнале «Отечественные записки». И лишь немного спустя стало понятно – это новый роман. И на этот раз, в отличие от «Города» или «Монрепо», роман настоящий. Местами даже пронзительный.
Но и сквозь пронзительность постоянно выступает наружу основная тема, волнующая Щедрина. Это пореформенная судьба деревни и дворянства. Она является основной темой и «Монрепо», и «Головлевых».
Скорее всего, к этой же теме автор собирался перейти и в своем последнем романе «Пошехонская старина». Но там он успел пройтись по крепостному времени. А продолжению уже не суждено было увидеть свет.
28 апреля (10 мая) 1889 года Михаил Евграфович скончался от последствий инсульта. Показателем славы писателя стало многолюдство на его похоронах.