Я родилась в Ленинграде, в блокадное время. Бабушка мне потом рассказывала, что в "мой" день прибавили по 100 граммов хлеба... Видите: я — счастливая!
Папа воевал на фронте, у мамы на руках уже была моя сестра, Валя (она на 4 года меня старше), вокруг умирали, а мы каким-то чудом выжили... Удалось выжить, во-первых, потому что перед уходом на фронт папа поставил буржуйку. И у нас была большая плита на кухне, которую топили либо дровами, либо чем-то другим. Газа, естественно, не было, воды тоже не было. Приходилось ходить на Неву за водой.
Мама ходила на рынок и покупала клей в брусках, похожих на хозяйственное мыло. Она варила его целый день, и получался кисель. И все его ели. Конечно, было трудно, тяжелое время. Ни птичек, ни животных уже не было в Ленинграде.
Мама рассказывала про Дорогу жизни. Она собрала немногое, что у нас оставалось, ведь мы топили вещами и мебелью печь. И нас вывезли. Это было страшно. Вокруг падали машины вместе с детьми и родителями. Но нам повезло. Но ничего этого я, конечно, не помню...
Вообще из детства в памяти сохранилось только возвращение отца: я долгое время не могла привыкнуть к этому большому дяде, которого бабушка почему-то называла "сыночек". Вскоре родилась моя вторая сестра Оля (на 4 года младше меня), этого события я тоже не помню. Валя играла в куклы... мной, я играла в "дочки-матери" — Олей.
Потом я пошла в школу... Верите: плохо помню и первые три года учёбы. Это, наверно, результат блокады, недоедания в раннем детстве... Уроки усваивала туго: даже вышивать не умела, мне ставили не больше тройки за рукоделие... Мама от стыда стала выполнять за меня домашние задания: вышивала гладью.
Какое-то просветление началось ближе к окончанию третьего класса, когда мне было уже около одиннадцати лет.
Папа и мама — работали, домом командовала бабушка, папина мать, горячо любимое нами золотое существо. И эту добрейшую женщину я уговорила отвести меня в балетное училище и записать на конкурс. Она долго не соглашалась, а потом уступила. Мы пошли.
У меня всегда было какое-то сверхестественное влечение к танцам.С раннего детства танцевала всё: события в семье, новые песни, которые приносила из школы Валя, походку почтальонши; сама сочиняла для себя музыку и плясала под неё. Каждый танец старалась оформлять по-разному: кроме папиных старых брюк пользовалась бабушкиной шалью, летним одеялом Оли. Каждому танцу давала название: то — испанский, то — русский, то — цыганский.
Людмила Савельева