Каким мы знаем Драко из первых фильмов? Горделивый, злой, язвительный ребенок. Классический школьный злодей. Вот только злодей ли? Может, просто сын своего отца?
Рядом с ним, с такими же качествами, обнаруживается именно Люциус. Ну и каким же должен вырасти ребенок у тихой матери и заносчивого аристократа? Любой ребенок, хоть и самостоятельная личность, до подросткового возраста – коктейль из того, что дают ему родители (или другие значимые взрослые). Папа и мама являются для малыша всем миром, папа – про все мужское, а мама – про все женское. Ожидаемо мальчик берет модель поведения отца себе, идентифицируется с ним. Не потому, что хочет быть «плохим». Отец – это пока что единственный образец поведения мужчины, источник одобрения, шаблон всего правильного.
Мы в читательском клубе с девочками осваиваем книгу «Все дело в папе», поэтому приведу некоторые функции отца прямо из нее. Отец – это «не-мать», представитель внешнего мира. Через него ребенок учится тому, как обращаться с другими людьми.
Например, Драко не сам придумал обзывать Гермиону «грязнокровкой», это слова Люциуса, но применяемые с целью быть похожим на него. Его цель – не столько оскорбление, сколько попытка быть как отец и «правильно» взаимодействовать с миром. Проявляется функция установления границ и иерархии. Гарри не захотел дружить – усомнился в иерархии. А того, кто не признает эту границу, мы презираем. Так делает Люциус – так делает Драко. Логика отцовских действий усваивается и проникает внутрь ребенка без критики.
Пофантазируем о мотивации. «Если я не буду чинить исчезательный шкаф, то отец не будет меня любить», «если я не убью Дамблдора, то отец от меня отречется», «если я помогу слабым, то сам слабый». Тут затрагивается функция признания, определение места в мире и даже аспект смысла жизни. Жизненно необходимо быть тем, кого одобрит отец.
Но разве поведение, скопированное с папы, всегда приводит к желаемым результатам и одобряется окружающими? Конечно, нет. Ребенку в 11 лет не хочется ссориться, быть отвергнутым, осмеянным, презираемым. Но он соглашается с этим и продолжает себя вести как вел, потому что его мир – это мама и папа дома. И пусть 9 месяцев в году над ним будут издеваться, но 3 месяца рядом с ними он будет максимально одобрен и напитан, хоть и условной, но любовью. Он соответствует ожиданиям родителей, жертвуя одобрением сверстников. Родители > мир.
Возьмем схема-терапевтическую оптику и заглянем внутрь. Схемы у детей только формируются, а вот что можно обнаружить у недолюбленного мальчика, так это режим Уязвимый Ребенок. Для Драко Малфоя показывать уязвимость и нужду в одобрении = потерять любовь родителей. Поэтому он прикрывает ее таким гиперкомпенсирующим копингом как Самовозвеличиватель (маска превосходства). Но эта маска легко ломается под давлением снаружи из-за огромной уязвимости и страха, поэтому наступает момент фразы «мой отец узнает об этом» («и подскажет как быть и защитит»).
С взрослением развивается префронтальная кора, ответственная за решения, планирование, оценивание долгосрочных планов. Ребенок выходит в подростковый возраст, начинает задаваться вопросом «кто я?», сепарируется не только от матери, но и от отца. Теперь за «правильно/неправильно» начинают отвечать не только интроецированные правила семьи, но и внутренние ценности подростка. Сливаться больше не хочется, но и сепарироваться опасно. Внутренний конфликт нарастает. Драко совсем не такой как Люциус и понимает это. Он не хочет убивать, он не хочет воевать, Гарри Поттер не его враг – это все свойственно отцу, а выражалось через сына. И Драко начинает потихоньку саботировать и избегать этой разрушающей идентификации.
Он формирует собственное мнение, свою мораль, свою правильность. Взрослый внутри него не такой как отец и не такой как мать, хотя и с их следами. Он не становится героем, это не его реальность. Главный бой, где он победил – это сражение с ожиданиями от него и завоевание права быть собой.