Сквозь тонкие стёкла миндалевидных очков на Таню не мигая смотрели два карих глаза. Некогда изогнутые брови недовольно сошлись на переносице, а покрытые розовой помадой губы искривились.
- Может хватит?! – отчеканила Надежда Васильевна, нервно постукивая пухлыми пальчиками по учительскому столу, покрытому стеклом.
Рассказ из цикла "Жизнь в 90-е".
Сердце у Тани упало. Ещё пару мгновений назад второклассница простодушно делилась с любимой учительницей своей радостью, считая, что уж кому-кому, а Надежде Васильевне можно довериться! Однако учительница почему-то резко оборвала её рассказ и теперь совершенно не скрывая раздражения добавила:
- Я поговорю с твоей матерью.
- Не надо! Зачем? Я… я же… просто…
Учительница жестом приказала второкласснице замолчать и сухо заметила:
- Ты в школу учиться ходишь или хвастаться?
Татьяна от неожиданности вздрогнула и, раскрасневшись словно помидор, опустила глаза. Стоя возле учительского стола, она вдруг почувствовала себя такой маленькой и беззащитной, что готова была провалиться сквозь землю. А если Надежда Васильевна и вправду всё расскажет маме…
- Извините… - дрожащим голосом попросила Татьяна. Её вздёрнутый нос стал красным и нестерпимо чесался, а из глаз вот-вот грозили покатиться некстати появившиеся слезинки.
- Иди на своё место и впредь чтобы такого не было! – буркнула Надежда Васильевна, протирая очки носовым платком. – А с твоей мамой я всё-таки поговорю.
Последние слова звучали словно приговор. На негнущихся ногах Татьяна направилась к третьему ряду и буквально рухнула на вторую парту. Вокруг было шумно. Мальчики носились по классу, девочки что-то обсуждали, сгрудившись в уголке. Это была бы совершенно обычная перемена, если бы не дурацкий разговор…
Не стоило подходить к учительнице! Не стоило. И почему она вообще решила, что ей можно доверять?!
Ругая себя, Таня сжалась в комок и бесцельно смотрела на обложку своего дневника. Всегда милые и приветливые котята с его обложки, теперь, смотрели на неё с сочувствием. Бросив беглый взгляд на учительницу, Таня вдруг почувствовала где-то глубоко внутри неприятную пустоту. Довериться… Едва ли в жизни восьмилетней девочки нашлись люди, которым она и вправду могла поведать всё-всё. Мама много работала, стараясь свести концы с концами. Чаще усталая и чем-то недовольная, она была неприступна словно скала. Папа существовал чисто номинально строкой в свидетельстве о рождении, которое Таня частенько рассматривала, представляя, как это, наверное, здорово иметь полную семью. Лучших подруг Танечка не имела. А посему довериться ей было совершенно некому.
Уроки в тот день тянулись дольше обычного. Надежда Васильевна, пробегая взглядом по классу то и дело задерживалась на Татьяне, словно желая напомнить, как сильно девочка провинилась. Однако спрашивать или вызывать к доске больше не стала. И на этом спасибо.
Когда прозвенел звонок Таня развила невиданную прыть и покинула класс самой первой, опасаясь, что учительница велит ей остаться или ещё хуже того напишет замечание в дневнике.
Мучаясь привычным чувством вины, Татьяна понуро брела в сторону дома. На улице было уже холодно. Накануне ночью выпал первый снег, скрыв наконец замёрзшую грязь и рассыпающиеся в труху осенние блеклые листья. Таня так любила зиму! За морозы, пушистые огромные сугробы, зимние каникулы и конечно же Новый год. Однако сегодня настроение было окончательно испорчено. Вечером её ждала расплата за болтливость. Или может быть не сегодня?
Тёплая слезинка быстро скользнула по бледной щеке, а затем вторая, третья…
К подъезду Таня подошла с трудом сдерживая рыдания, и лишь укрывшись за дверью пустой квартиры дала волю чувствам. Она плакала, утирая нескончаемые слёзы и стояла на коленях посреди комнаты, бормоча себе под нос какие-то обещания. Готовая на всё лишь бы мама не рассердилась, Татьяна с ужасом прислушивалась к шорохам, доносившимся из подъезда.
Когда же за окошком стемнело, а на лестнице раздалась до боли знакомые шаги, девочка быстро вытерла оставшиеся на щеках слёзы. В замочной скважине завозился ключ. Щелчок, ещё один. Дверь распахнулась и Таню обдало морозной свежестью. Мама, облачённая в тёплое пальто и вязаную темно-синюю шапочку, отшатнулась:
- Танюша, ты почему в прихожей сидишь в темноте? Встань, ну же! Сквозняк такой из подъезда…
Она поставила на пол матерчатую сумку с продуктами и принялась разуваться.
- Как дела в школе? Как оценки?
- По русскому три, - едва слышно отозвалась Таня, поднимаясь на ноги.
Мама тяжело вздохнула и стянула с головы шапочку. На плечи тут же посыпались взлохмаченные тёмные пряди.
- Значит ты плохо старалась! Сколько можно говорить, что нужно писать внимательно, проверять… А ещё вкусностей хочешь!
- Да, я буду проверять, мамочка.
- Буду! – раздражённо повторила мама, одарив дочь леденящим взглядом. – Только обещаешь. Возьми сумку и разбери продукты. Посуду помыла, я надеюсь? Или тоже надо напомнить?
Таня судорожно сглотнула и заверила маму, что волноваться не о чем. Хотя, едва ли это могло улучшить её настроение. Мама уже завелась, а значит весь вечер станет читать нотации и сравнивать Танечку с Алькой, дочкой её лучшей подруги, которая приносит домой одни пятёрки. Или с Оленькой, что живёт двумя этажами ниже и радует свою маму только хорошими отметками, а ещё учится в музыкальной школе. Всё это было не ново, а потому не трогало и без того низкую самооценку Тани. Пускай сравнивает, пускай ругает! Лишь бы Надежда Васильевна ни о чём не рассказала… А праздник теперь точно отменяется…
Ужин прошёл, как всегда. Мама жестикулировала руками, разглагольствовала о том почему нужно хорошо учиться, а Таня беспрестанно кивала, то и дело косясь на допотопный телефонный аппарат в прихожей.
Неожиданно телефон ожил. Пронзительный лязг застал Татьяну врасплох.
- Доедай и убери посуду, - велела мама. – Пойду отвечу. Наверное, Зоя звонит.
Стуча тарелками, Таня с трудом сдерживала слёзы, потому как уже через несколько мгновений услышала удивлённый мамин голос и имя своей учительницы.
Когда мама вошла в кухню её щёки пылали, а глаза выглядели непривычно тёмными.
- Почему у всех дети как дети, а ты недоразумение какое-то?! – отчеканила она, глядя на дочь сверху вниз. – Зачем мелешь языком и всё рассказываешь? Нет чтобы оценками выделиться, а она решила хвастаться! Вот правильно я сделала, что ничего тебе не купила…
- Мамочка я…
- Хватит! Живо садись за уроки! И если Надежда Васильевна ещё хотя бы раз сообщит мне подобное, то я не знаю, что с тобой сделаю…
Таня громко заплакала и убежала в комнату. Сквозь слёзы застилающие глаза она с трудом отыскала в портфеле учебник и уткнулась в него носом. Буквы расплывались в разные стороны, а рыдания едва удавалось сдержать. Плакать нельзя. Нельзя! Иначе мама сейчас совсем рассердится. Это Таня усвоила уже давно. Нужно быть хорошей девочкой. Не расстраивать маму, сносно учиться, поддерживать дома порядок и быть вежливой с соседями… Всё это, конечно, верно и Таня старалась изо всех сил. Но почему же в душе так горько? Почему мама ничего так и не купила? Она же обещала…
Просидев над учебником до девяти вечера, Татьяна отправилась спать под красноречивое молчание матери.
За окном в свете фонаря пролетали редкие снежинки и дул небольшой ветер. Мама быстро заснула, оставив дочку в совершенном одиночестве со своими мыслями. Прокручивая в уме прошедший день, Таня решила, что и вправду сама во всём виновата. Не стоило рассказывать учительнице слишком много, пускай даже если и новости были такие замечательные…