— Как же вы меня все достали, — тихо произнесла Зина.
Она встала из-за стола и вышла из кухни.
— Да подумаешь! — закричал Алексей вслед жене. — Достали мы её. Нет, вы слышали, дети мои? Каково, а? В кои-то веки! Воскресенье! Решили позавтракать все вместе. И вот на тебе. Мы же её и достали. Ну не смешно разве?
— Вообще-то, папа, ты не прав, — сказала Дарья. — Мама ушла из-за тебя. Это ты её достал.
— Я? — испуганно воскликнул Алексей. — Достал маму?
— Ты, разумеется, — спокойно ответила Дарья. — Кто же ещё. Она у тебя здесь кто? Рабыня, что ли?
— Нет, но...
— А что ты тогда с ней так разговариваешь?
— Как так?
— В приказном тоне, вот как! Сделай то. Подай это. Принеси. Закажи. Накричал на неё, что она неправильно убралась в твоём кабинете.
— Я не кричал.
— Ты просто уже сам не замечаешь, папа, когда кричишь, — сообщила Дарья. — Мне за тебя стыдно.
— Но вы ведь тоже так себя ведёте, нет? И подай, и принеси. И кричите тоже на неё. Думаете, я не слышал?
— Мы — дети, папа, — ответила Дарья. — Нам сам бог велел так себя вести. Но ты-то, слава богу, уже не ребёнок.
Алексей с удивлением смотрел на Дарью.
«И это моя дочь, — думал он. — В голове не укладывается. Просто даже не знаю, что и сказать. Слов нет».
Алексей посмотрел на сына.
— Что ты на меня смотришь, папа? — с вызовом произнёс Григорий. — Дарья права. Ты во всём виноват.
— Да как же это, сынок?
— А вот так, — ответил Григорий. — Сколько вы уже женаты? Девятнадцать лет?
Алексей задумался.
— Вот! — сказала Дарья. — Даже не помнит.
— Почему не помню? — растерянно ответил Алексей. — Помню. Двадцать один год будет скоро.
— Вот видишь, папа, — продолжал Григорий. — Двадцать один год. Двадцать один год уже вы вместе. А что за все эти годы мама от тебя получила? А? Что хорошего она от тебя видела-то?
— Сынок, ты не прав.
— Да ладно, папа, — сказала Даша. — Гриша всё правильно говорит. Ничего хорошего мама от тебя не видела. Ей ещё сорока нет, а у неё уже седина на голове.
— Да ладно?
— Вот тебе и ладно, папа, — ответила Дарья.
— Я не замечал.
— А ты ничего не замечаешь, папа, — сказал Григорий.
— Да вы что, дети мои?
— А что? — спросил Григорий.
— Что вы набросились на меня?
— Мы не набросились, а правду сказали, — спокойно произнесла Дарья. — А на правду не обижаются.
— Если не мы, то кто ещё-то тебе её скажет-то, — задумчиво произнёс Григорий.
— Ты смотри, до чего жену-то довёл, — заявила Дарья.
— Из-за стола во время завтрака ушла, — продолжал Григорий. — И ведь слова грубого не сказала. Хотя могла бы.
— В смысле «могла бы»? — не понял Алексей.
— Другая бы на её месте запустила бы в тебя чем-нибудь.
— Чем это?
— Да хоть вот этой кастрюлей с кашей, — ответила Дарья.
— А наша мама не такая, — сказал Григорий.
— Потому что наша мама, она добрая, — мечтательно произнесла Дарья.
— А ты ей всю жизнь испортил, — добавил Григорий.
— Да чем же? — воскликнул Алексей. — Чем я ей всю жизнь-то испортил?
— Да всем, — ответила Дарья. — Вот взять хотя бы сегодняшний завтрак. Раз в жизни, можно сказать, сел с семьёй позавтракать в выходной, и тут не сдержался.
— Кто тебя за язык-то тянул, папа? — сказал Григорий. — Ну чего ты вдруг понёс всю эту дичь насчёт уборки твоего кабинета? Зачем? Больше поговорить не о чем было?
— Да ладно бы если спокойно сказал, — продолжала Дарья, — а то ведь как с цепи сорвался. Глаза горят. Рот перекошен.
— А как иначе, дети мои, если после уборки вашей мамы я у себя в кабинете ничего найти не могу? Ведь сколько раз просил её ничего у меня не трогать. А она? Ну вот я и не выдержал?
— И обязательно было поднимать этот вопрос во время завтрака? — спросил Григорий. — Хм. Не выдержал он.
— А когда ещё-то? — с возмущением произнёс Алексей. — Ведь сразу после завтрака я собирался поехать на встречу с друзьями. У нас сегодня встреча выпускников. Ну вот я и решил, что скажу ей всё во время завтрака.
— Вот я и говорю, папа, что ты плохой муж, — сказала Дарья. — И если честно, то вот как на духу, будь ты моим мужем, я бы никуда не ушла.
— Спасибо, доченька.
— Я бы тебя самого из-за стола вышвырнула.
— Да как же это, доченька?
— А вот так. Схватила бы тебя за воротник твоего халата или даже за волосы и выволокла из-за стола. Чтобы впредь не повадно было жене хамить по утрам.
— А самое скверное, папа, — сказал Григорий, — что ты даже сейчас не хочешь признаться в том, что был не прав.
— А для кого я вот это всё? — воскликнул Алексей. — Для кого старался? Работаю, можно сказать, без выходных. И всё для них. Для жены, для детей. И что получаю в ответ? Обвинения? Рано утром ухожу, когда все ещё спят. Возвращаюсь домой поздно вечером, когда все уже спят. Устаю настолько, что даже есть не могу.
— Есть ты не можешь, потому что ужинаешь в другом месте, — заявила Дарья.
— В каком другом месте?
— В том самом, папа, — ответила Дарья. — И не смотри на меня так.
— И на меня не смотри. И не надо делать такое удивлённое лицо, папа, — сказал Григорий.
— Мы видели тебя, — сказала Дарья. — Несколько раз.
— Что вы видели?
— Видели, как ты ужинал с какой-то женщиной, — ответила Дарья.
— Вы что, за мной следите? Бог мой. До чего же я дожил. До чего. Собственные дети уже за мной следят.
— Вот ещё! — усмехнувшись, ответила Дарья. — Очень надо нам за тобой следить.
— А тогда как же?
— Просто увидели, и всё, — ответил Григорий.
— Случайно, — добавила Дарья.
— Где видели?
— Какая разница, где? — сказала Дарья.
— Я могу объяснить. Это были деловые ужины. Между мною и этой женщиной ничего не было. И это вообще не женщина. В том смысле, что это деловой партнёр.
— Партнёрша, ты хотел сказать, — уточнила Дарья.
— Ну зачем ты так говоришь, доченька. Ну вот как тебе не стыдно?
— Мне? Стыдно?
— Я тебе клянусь, дочка, что между мною и Софьей Леонидовной исключительно деловые отношения. Клянусь.
— А не надо клятв, папа. Я ведь тебя не обвиняю. Мне девятнадцать лет, и я всё понимаю. Сама скоро замуж выхожу.
— Кстати, Даша, насчёт твоего жениха, — сказал Григорий.
— А что с ним?
— Да с ним-то ничего. А вот зачем ты сегодня во время завтрака сказала маме, что твоему жениху не понравилось, как мама на него вчера смотрела?
— Так если ему действительно не понравилось? — ответила Дарья. — Разве я могу об этом молчать? А мама должна знать. И уметь сдерживать себя. В конце концов, Яромир скоро станет членом нашей семьи. И он будет жить здесь с нами.
И мама уже сейчас обязана смотреть на него так, чтобы он не терялся в догадках, что он сделал не так. Я хочу видеть своего мужа здесь только счастливым. Понятно говорю? Только счастливым. Вот и всё.
— Так, может, поэтому мама и ушла? И сказала, что все её достали? — спросил Алексей. — А, доченька? Может, папа здесь и ни при чём?
— По-вашему выходит, я во всём виновата? — воскликнула Дарья.
— По-моему, ты, — подтвердил Алексей и посмотрел на сына. — А ты что скажешь, Григорий?
— Я вот тут подумал и решил, что папа прав, Даша. Ты со своим Яромиром носишься, как курица с яйцом. Честное слово. Ну ладно, месяц назад он тебе предложение сделал. И теперь он вроде как официальный жених. Но ведь до этого он целый год сюда приходил неизвестно в каком статусе.
— Известно в каком. В статусе моего жениха.
— Это месяц назад он получил статус жениха. А до этого приходил как неизвестно кто. И всё это время ты требовала от мамы, чтобы она перед ним на задних лапках прыгала.
— Правильно, — воскликнула Дарья. — Я требовала этого от мамы. А почему?
— Почему? — спросил Григорий.
— Потому что я люблю Яромира. И хочу, чтобы он был счастлив. И не прыгай мама перед ним на задних лапках, он, может быть, до сих пор ходил бы сюда неизвестно в каком статусе.
— А мама? — спросил Григорий.
— А что мама? — не поняла Дарья.
— О её счастье ты не думаешь?
— А о её счастье пусть папа думает! — воскликнула Дарья и сердито посмотрела на Алексея.
— Опять выходит, что я во всём виноват? — воскликнул Алексей. — Так, что ли, получается?
— Получается так! — ответил Григорий.
— Нет, сынок. Врёшь. Я сейчас подумал и понял, что твоя вина тоже есть.
— А что я?
— Как что ты? Разве не ты сказал во время завтрака маме, что скоро у тебя будет ребёнок?
— При чём здесь это, папа? Не сваливай всё с больной головы на здоровую. Виноваты во всём ты и Дарья. Потому что я сразу сказал маме, чтоб она не тревожилась, так как жениться я не собираюсь. Жениться в восемнадцать лет! На ком? На Авдотье? Только потому, что она забыла об осторожности? Что я, совсем уже, что ли? Нет. Ребёнка её я так и быть согласен признать, как честный человек. А жениться на Авдотье — это нет. Дудки. Не было такого уговора. Я так сразу и сказал маме сегодня.
— Но ты ещё сказал, что твоя Авдотья переедет сюда и будет жить с нами, — напомнил Алексей.
— Ну а где ей ещё жить-то, папа? Она ведь из общежития. А я, как честный человек, просто обязан был ей предложить помощь. Ну не бросать же её одну в общежитии с ребёнком. Я так не могу. Не такое у меня воспитание. Не забывайте, что я потомственный москвич! А это ко многому обязывает. А у нас здесь комнат много. Квартира большая. Места всем хватит. В конце концов, почему Дарье можно привести сюда Яромира, а мне привести сюда Авдотью нельзя? Почему?
— Да речь не об этом, Гриша, — сказал Алексей. — Приводи ты сюда кого хочешь. Мы ведь сейчас что обсуждаем-то?
— Что?
— Кто виноват в том, что мама ушла из-за стола и сказала, что мы её все достали, — напомнил Алексей. — И вот моё мнение. Я думаю, что мы все её достали. Согласны?
— Я согласна, — сказала Дарья.
— И я согласен, — сказал Григорий.
— Ну вот и славно, — торжественно произнёс Алексей. — А теперь давайте продолжать завтракать.
И отец с сыном и дочерью продолжили спокойно завтракать. А в это время в квартиру позвонили.
— Кого ещё нелёгкая принесла? — недовольным голосом произнёс Алексей. — Позавтракать не дадут спокойно.
— Ты только не нервничай, папа, — сказала Дарья.
— Мама откроет, — сообщил Григорий.
В квартиру снова позвонили.
— Зинаида, открой дверь, — закричал Алексей. — Оглохла там, что ли?
— Спокойно, папа, — сказала Дарья.
— Тебе в твоём возрасте не нужно так волноваться, — заявил Григорий.
— В каком таком? — возмутился Алексей. — Мне всего сорок!
— Вот я и говорю, — сказал Григорий. — Беречь себя нужно.
В это время Зина открыла дверь, и в квартиру вошла её свекровь.
— Мне это надоело, — решительно заявила свекровь.
— Что именно вам надоело, Прасковья Павловна? — спросила Зина.
— Ты уже больше двадцати лет замужем за моим сыном, а у меня всё ещё нет своей дачи. А ведь ты мне обещала. Забыла?
— Чего я вам обещала?
— Дачу обещала мне.
— Когда?
— Когда замуж за моего сына выходила. Забыла? Так я напомню.
***
Двадцать лет назад, за день до свадьбы Алексея и Зинаиды.
— Зина, знаешь, о чём я мечтаю?
— О чём, Прасковья Павловна?
— А сама не догадываешься?
— Чтобы ваш сын был счастлив со мной?
— Что? Счастлив с тобою? Нет. Впрочем, и об этом тоже мечтаю, но не только. Ещё я всю жизнь мечтала иметь свою дачу. И мой сын, мой Лёша, ещё когда ребёнком был, обещал, что когда вырастет, купит мне дачу. И вот он вырос и женится на тебе. Понимаешь?
— Нет.
— А что ты не понимаешь? Не понимаешь, что теперь ему не до того, чтобы дачу матери покупать?
— У меня есть дача, Прасковья Павловна. И вы можете приезжать туда, когда захотите.
— А мне не нужна твоя дача. Мне нужна своя дача. На которой бы я была хозяйкой.
— Хорошо. Приезжайте на мою дачу и чувствуйте себя там хозяйкой.
— Так, может, тогда ты сразу на меня и переоформишь дачу свою?
— Зачем?
— Ну чтобы я чувствовала себя там действительно как настоящая хозяйка. А то вдруг с тобой что-то случится, и тогда неизвестно, что будет. В тебе-то я уверена, но как поведут себя другие наследники? Загадка.
— Хорошо. Я подумаю над этим.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
***
И вот с тех пор прошло уже почти двадцать лет, и свекровь напомнила невестке о том разговоре.
— Вспомнила теперь? — спросила Прасковья.
— Вспомнила, — ответила Зина. — Вы хотите, чтобы мы прямо сейчас поехали переоформлять мою дачу на вас?
— Да я бы с радостью, но сейчас не получится, — ответила свекровь. — При всём желании. Потому что воскресенье. Но завтра с утра я требую, слышишь, требую, чтобы мы наконец-то завершили этот процесс.
— Не раньше, не позже, — тихо произнесла Зина.
— Что? — грозно произнесла свекровь.
— Почему именно сегодня вам это понадобилось? — спросила Зина.
— Потому что Егор Егорович мне сделал предложение. Ты помнишь Егора Егоровича?
— Это который в нашем садоводстве занимает дачу напротив?
— Он самый.
— Поздравляю вас.
— Не с чем.
— Как не с чем?
— А вот так. Своё предложение он отозвал.
— Почему?
— Потому что был уверен, что дача, та самая, на которой он меня впервые увидел и полюбил, моя. А вчера он узнал правду. И, конечно, он отказался жениться.
— Так он разве женится на вас только из-за дачи? Так, что ли? А вас он не любит?
— Почему не любит? Любит. Но он хочет, чтобы между нами с самого начала всё было по-честному. А получается, что я его обманула. Он так мне прямо и сказал, что не в даче дело, а в том, что на лжи ничего путёвого не построишь. И я ему обещала, что всё устрою. Рассказала, что у нас с тобой договорённость. Что ты хозяйка только на бумаге, а истинная владелица — я. Ну он, конечно, сразу в слёзы. Сказал, что всегда мне верил, но попросил, чтобы впредь между нами всё было по-честному. И никакой лжи. И я ему поклялась, что больше никогда не обману.
— Никогда? — зачем-то переспросила Зина.
— Никогда, — решительно ответила Прасковья. — И вот я здесь. А что ты так на меня смотришь?
— Как же вы меня все достали.
— Кто все?
— Муж и дети, — ответила Зина. — А тут ещё вы приехали и потребовали, чтобы на вас дачу переоформили.
— И что?
— И ничего. Достали, говорю. Все. И моё терпение лопнуло.
— В смысле?
— В прямом. С вашим сыном я развожусь. Дачу вы не получите.
— Как это?
— А вот так. И готовьтесь принять своего сына и своих внуков у себя.
— Почему у себя?
— Потому что они у вас там зарегистрированы. Сами же не хотели их здесь у меня регистрировать. Боялись, что ваша неприватизированная квартира после вашего ухода государству достанется, и зарегистрировали всех своих родственников у себя. Но вот и живите теперь с ними.
— А ты?
— А я уезжаю.
— Куда это ты уезжаешь?
— Куда подальше! — сказала Зина и вытолкнула свекровь из квартиры, закрыла дверь и пошла собирать вещи мужа и детей.
А Алексей, Дарья и Григорий в это время продолжали весело завтракать и планировать своё счастливое будущее. ©Михаил Лекс (Жду вас в комментариях)