Новый год приносит эпоху трезвого расчёта. Если 2025 год был годом технологического оптимизма и инвестиционного восторга, то 2026 превращается в испытание для мировой экономики. Три четверти этого периода переживают деловые люди уже сейчас, и результаты становятся всё более однозначными: глобальная экономика замедляется, а риски концентрируются в четырёх критических точках.
Торговые войны вступают в решающую фазу
Когда американский президент говорит о 500-процентных пошлинах на российский экспорт энергоресурсов или 10-процентных тарифах на товары из Европы с перспективой повышения до 25%, это уже не риторика. Это экономическое оружие, которое переходит в стадию активного применения.
Европа столкнулась с беспрецедентным давлением. Угроза тарифов связана с геополитическими претензиями, а не логикой торговли. Европейские лидеры уже обсуждают ответные меры стоимостью свыше $100 млрд в амбициозных планах, но экономисты предупреждают: для ослабленного континента такой конфликт был бы «крайне болезненным». Европейский рост замедляется, и давление на госбюджеты остаётся высоким.
Для России санкционное давление приобрело системный характер. 19-й пакет санкций ЕС ввёл полный запрет на импорт российского СПГ по краткосрочным контрактам с апреля 2026 года и по долгосрочным — с 1 января 2027 года. Одновременно США рассматривает санкции против стран, торгующих с Россией. Это не просто экономические ограничения — это попытка вывести российские энергоресурсы из легального глобального оборота.
Компенсация потерь для России осложнена ещё одним фактором: переживающие потрясения Индия и Китай, традиционные рынки сбыта, сами находятся под санкционным давлением США и ограничивают импорт. Диаметрально противоположные экономические интересы теперь напрямую столкнулись на международной арене.
Дефицит как проблема, которую нельзя решить
Министерство финансов США рефинансирует государственный долг в условиях, когда обслуживание этого долга становится одной из крупнейших статей бюджета. Триллионные проценты по госдолгу уже конкурируют с расходами на оборону и социальные программы.
Федеральная резервная система столкнулась с выбором без выхода: полная занятость, скорее всего, несовместима с целевым уровнем инфляции в 2%, и наоборот. Это означает, что одна из двух целей ФРС останется недостижимой. Если регулятор приоритизирует фискальные задачи над ценовой стабильностью, долговые рынки могут потребовать премию по доходности долгосрочных облигаций, замораживая экономику.
Базовая инфляция в США уже растёт и может превысить целевой уровень в 2% во втором квартале 2026 года. При этом номинальный рост ВВП замедляется. Это ловушка, в которой экономический рост недостаточен, чтобы облегчить долговое бремя, но инфляция слишком высока, чтобы её игнорировать.
Россия между замедлением и дефицитом
Прогноз правительства выглядит кроткой попыткой управления ожиданиями: рост ВВП на 1,3% в 2026 году. Российские аналитики идут дальше, предупреждая о рецессии: высокая вероятность входа в неё к августу 2026 года, среднего уровня риск системного банковского кризиса.
Жёсткая денежно-кредитная политика ЦБ охладила экономику, но осознанно: власти приоритизируют макрофинансовую стабильность перед потребительским спросом. Инвестиционная активность сокращается, темпы роста зарплат замедляются. Компании сталкиваются с одновременным воздействием высоких ставок, сужением доступа к кредитам и растущим налоговым бременем.
Рубль находится под давлением. Дефицит бюджета расширяется. Риски геополитические остаются определяющим фактором для сценариев экономического развития.
AI: инвестиции, которые должны окупиться
На фоне замедления реальной экономики технологический сектор переживает беспрецедентный инвестиционный бум. Mета, Microsoft, Google и Amazon потратят свыше $480 млрд на капитальные затраты в 2026 году. Глобальные расходы на ИИ превысят $2,52 трлн, превосходя прошлый год на 44%.
Но здесь кроется парадокс: 88% ранних последователей уже видят положительный возврат инвестиций, однако пузырь риска остаётся реальностью. The Economist и аналитики RAN предупреждают о риске переоценки ожиданий относительно новых технологий. Компании вкладывают в ИИ-инфраструктуру, но масштабирование остаётся сложной проблемой: при ожидаемом экономическом эффекте для России до 5,5% ВВП к 2030 году, текущие пилоты едва показывают воспроизводимые результаты.
Развёртывание ИИ в физический мир — роботизация, автономные системы, умные энергосети — требует больше времени и капитала, чем ожидали инвесторы в начале 2025-го.
Мировой рост удаётся сдержать
МВФ прогнозирует рост мировой экономики на уровне 3,3% в 2026 году. Всемирный банк бывает песимистичнее — 2,6%. Эти скромные цифры скрывают глубокую дифференциацию: США замедляется до 1,5%, Китай до 4,6%, развивающиеся страны (исключая Китай) до 4,2%.
Инвестиции в технологии и отчасти бюджетная поддержка компенсируют торговую турбулентность, но этот механизм становится всё менее эффективным с каждым месяцем. Мягкие финансовые условия конца 2025 года уже уходят в прошлое.
Выводы для российского бизнеса и инвесторов
2026 год требует тройной бдительности: геополитической, валютной и кредитной. Бизнес, ориентированный на экспорт в дружественные страны (ЕАЭС, Беларусь), получает преимущество за счёт государственной поддержки и логистических коридоров. Молочный экспорт России в 2025 году уже превысил $500 млн, и это направление остаётся одним из немногих растущих.
Вместе с тем, высокие ставки остаются инвестиционным барьером. Несырьевой неэнергетический экспорт, который Россия активно развивает, остаётся единственным радостным пятном в экспортной статистике на фоне энергосанкций.
Для глобальных инвесторов главная ставка в 2026 году — не на расширение, а на защиту: консолидация активов, переоценка валютных рисков, мониторинг долговых рынков США. Те, кто планировал стратегический раунд венчурного финансирования или M&A в этом году, должны начать подготовку уже сейчас, пока условия финансирования остаются окончательно управляемыми.
2026 год — это уже не экономика предположений, а экономика результатов. И судя по текущей траектории, результаты обещают быть сложнее, чем хотелось бы.