Слова Рагнхильды повисли в воздухе, тяжелее свинцового дождя. Боргур замер с полуоткрытым ртом, его борода бессильно обвисла. Архар почувствовал, как подкашиваются и без того слабые ноги. Он не упал только потому, что его былая ученица не давала ему это сделать.
— Два года? — прошипел гном, первым нарушив гнетущее молчание. — Как это «нет больше»? Город взяли? Сожгли? Под землю провалился?
Рагнхильда покачала головой, её зелёные глаза в полумгле казались тёмными, бездонными колодцами.
— Хуже. Он застрял. Во времени. Как те солдаты, только... в масштабе всего города и окрестных земель. Сейчас на его месте стоит странное призрачное марево. Внутри него — лишь прозрачные силуэты зданий в тумане. Никто не входит, никто не выходит. И от этого марева... отползают вот такие вот «петли». Как гангрена на живом теле.
Архар закрыл глаза, пытаясь осмыслить масштаб катастрофы. Целый город. Вторая столица Берарвардского Княжества, торговый узел, крепость, дом для тысяч и тысяч... Превращён в памятник самому себе.
— Империя? — единственное слово выдавил он, но в нём был целый рой подозрений: Багровый меч, герб, охота на него.
— Я тоже так думала, с их-то магическими происками, но это не они, — твёрдо ответила девушка, и в её голосе не было сомнений. — Первое время какие-то отдельные арднарские исследователи что-то там делали, когда в пространстве появились первые признаки... Нестабильности, что-ли... Когда Ариван скрылся в том призрачном тумане, от рубежей Империи по запросу помощи от Солстура II, князя Берарварда, сюда отправляли имперские отряды, магов, осадные орудия, мол, сами заварили кашу, сами и расхлёбывайте. Все подозревали в этом арднарских магов... Ошибка, в которую не верил никто, да и до сих пор мало кто верит... Всё, что входило в туман аномалии, либо возвращалось назад с выбеленными от ужаса глазами и провалами в памяти, либо не возвращалось вовсе. Потом они отступили. Установили карантинную зону на расстоянии двадцати лиг. Теперь они лишь следят, чтобы «зараза» не расползалась дальше, правда, безуспешно. Они не творцы этого кошмара. Они — его жертвы, пытающиеся сдержать кровотечение, о причинах которого не имеют ни малейшего понятия.
Она помогла Архару опуститься на складной походный стул, который Боргур мгновенно извлёк из своего мешка. Дождь наконец-то стихал, превращаясь в мелкую, назойливую морось.
— Надо развести огонь, — решительно заявил гном, оглядывая промокших до нитки спутников. — И поесть. На пустой желудок и с мокрой спиной думается плохо. А думать нам, похоже, придётся много.
Пока Боргур с привычной деловитостью возился с добычей сухого хвороста из-под густых елей и разжигал костёр под прикрытием натянутого брезента, Рагнхильда достала из своих походных мешков сушёное мясо, жёсткие лепёшки и небольшую флягу с пряным, согревающим элем. Молчание было не неловким, а сосредоточенным. Каждый переваривал услышанное.
Архар сидел, уставившись на язычки пламени. Видение из прошлого — падающий остров, пепел бога — накладывалось на картину застывшего города. Пророчество Велеса эхом отдавалось в его черепе: «Тыща миров воедино сольются...»
— Соединение миров, — тихо произнёс он, и оба его спутника вздрогнули, оторвавшись от своих мыслей. — На пути сюда у меня было видение... В видении... было пророчество... Из другого мира. Велес, бог мудрости и магии, говорил о соединении всех миров Сферы. Для очищения. Но его убили. Процесс... пошёл не так. Без контроля. Хаотично.
Рагнхильда наклонилась вперёд, её глаза загорелись.
— Шаманы из Ледяного Предела говорили о «Разрыве Времени». Они считают, что время — это река, которая течёт через все миры... Странная теория, не укладывающаяся в стандартное понимание магии. И если где-то возникает мощнейший разрыв между мирами, река начинает бурлить, образовывать водовороты... которые выплёскиваются в отдельные реальности. Такие водовороты могут затягивать в себя куски мира, замыкая их в вечном повторе.
— А при чём тут Ариван? — хмуро спросил Боргур, передавая Архару флягу с шипящим элем. — И откуда этот разрыв взялся?
Архар взял флягу дрожащими руками, почувствовав, как тепло постепенно возвращается в тело.
— Возможно... точка разрыва оказалась там. Случайно. Или не случайно. — задумчиво проговорил Архар. — В видении был портал. Один молодой маг... Красибор, кажется, тот, кто убил Велеса, возможно, мог быть выброшен через него... сюда. И меч был с ним. Багровый меч.
Он посмотрел на «Чёрную Клешню», лежащую у его ног. Клинок беззвучно отдавал едва уловимое биение, как далёкий пульс.
—Моя «Клешня»... она из того же мира? Или она — ответвление той же силы? Отец... его деревянные ноги... «Кто не во благо обратит его силу, обратится в ясень». — Он поднял глаза на Рагнхильду. — Империя, возможно, нашла Багровый меч... Понять бы в полной мере, что это вообще такое... И сделала что-то на его основе, используя что-то своё. Они используют его силу. И это, возможно, усугубляет разрыв. Как рану тычут грязным пальцем.
Внезапно он нахмурился. Его магическое чутье, приглушённое истощением, уловило слабый, но навязчивый след. Не тот хаотичный, голодный импульс аномалии. Нечто иное. Древнее. Знакомое до боли, но искажённое болью и отчаянием. Шёл с севера. Со стороны Аривана.
— Чувствуешь? — спросил он, глядя на Рагнхильду.
Та кивнула, её пальцы непроизвольно сжали рукояти сабель.
—Да. Как зов. Или стон. Это не похоже на волны от аномалий. Это... статично. И очень старо.
Боргур провёл ладонью по лицу.
—Ну что ж, сидеть здесь — дело бесперспективное. Раз уж Ариван стал жертвой, а не целью, идём на этот зов? Или у нас есть варианты?
— Вариантов нет, — просто сказал Архар, поднимаясь. Силы понемногу возвращались, подпитанные теплом и элем. — Если это связано с тем, что я видел... Или с тем, что я должен был предотвратить, ну, то есть, изначально не я, но теперь я... Мне нужно это увидеть.
Они двинулись на север, обходя знакомые уже по звуку участки дрожащего, «больного» воздуха. Дорога стала хуже: колеи размыты, мосты через ручьи рухнули, как будто их не ремонтировали годами. Природа молчала. Ни птиц, ни зверей. Только шелест моросящего дождя по хвое.
Через пару часов они наткнулись на покинутый лагерь. Не имперский — по гербам это были ополченцы или наёмники. Палатки были порваны, вещи разбросаны, но следов борьбы не было. Словно все в панике бежали. В самой большой палатке, на столе, закреплённом кольями в землю, лежал толстый, в кожаном переплёте дневник.
Боргур, предварительно проверив палатку на ловушки, принёс его Архару. Листать пришлось при свете магического светильника Рагнхильды — сумерки сгущались быстро.
Дневник вёл некий капитан Элрик, командовавший отрядом «Вольных клинков», нанятых, как выяснилось, купеческой гильдией Аривана ещё до катастрофы для расследования первых странных исчезновений на дорогах.
Записи были подробными, местами паническими. Элрик описывал, как сначала пропадали люди, затем целые повозки, как некоторые возвращались, но ничего не помнили, а у других наблюдали «стеклянный взгляд и седину в волосах за одну ночь». Он скрупулёзно фиксировал попытки магов гильдии понять природу явления, их теории о «временных разломах». Последние записи были сделаны уже после образования марева в Ариване. Маги гильдии, оставшиеся в городе, погибли. Оставшиеся в лагере пришли к выводу, что источник аномалии — некий «разрыв» в центре бывшего города.
Но самое интересное было вложено между страниц — отдельный лист, копия донесения, перехваченного у имперского гонца. В нём арднарский маг-аналитик докладывал, что «артефакт Императора» (видимо, Багровый меч) проявляет аномальную активность вблизи зоны бедствия, «словно стрелка компаса, указывая на эпицентр». Попытки использовать его силу для стабилизации ситуации приводили к обратному эффекту — всплескам новых временных петель. Вывод имперского мага был однозначен:«Артефакт не является причиной явления, но резонирует с ним, будучи, возможно, родственным по природе. Его применение вблизи эпицентра нежелательно и опасно».
Архар опустил лист. Так. Империя не только не создала этот хаос, но и сама стала его заложницей. Их величайшее оружие — бесполезно или даже вредно. Их охота на него, Архара, — возможно, отчаянная попытка найти того, кто разбирается в этой древней силе лучше их.
— Значит, они ни при чём, — пробормотал Боргур, прочитавший дневник через плечо. — Просто оказались рядом с эпицентром с похожей игрушкой в руках. И теперь не знают, что делать.
— И хотят заполучить тебя, учитель, — добавила Рагнхильда, — как возможный ключ. Потому что твой меч, твоя сила... Они другой природы. Ты смог разорвать петлю, для начала. Об этом не могли не узнать те, кто следит за этим местом.
В этот момент снаружи, за пределами круга света от их костра, раздался мягкий, но чёткий звук — шаг по мокрой хвое. Не скрытный, а нарочито громкий.
Все трое мгновенно вскочили, оружие в руках.
Из-за стволов сосен в свет магического светильника вышла женщина. Высокая, прямая, как копьё. Её седые волосы были заплетены в строгую, тугую косу. Лицо — изрезанное морщинами и одним длинным шрамом, пересекающим левый глаз от лба до скулы. Глаз под шрамом был мутно-белым, невидящим, но правый, серый, как сталь, смотрел с невероятной, пронизывающей интенсивностью. На ней был простой, без украшений доспех из тусклого серого металла, похожего на покрытую инеем сталь, и длинный плащ из ткани, которая, казалось, поглощала свет.
Она остановилась на краю света, не делая угрожающих движений. Её взгляд скользнул по Боргуру, задержался на Рагнхильде с лёгким одобрительным кивком, и наконец устремился на Архара.
— Архар, — произнесла она, и её голос звучал низко, без возраста, словно шорох страниц в древней библиотеке. — Или тебя следует называть осколком того, кто начал всё это, сам того не ведая?
Лёд пробежал по спине Архара. Она знала.
— Кто ты? — спросил он, и его голос прозвучал спокойнее, чем он чувствовал себя внутри.
— Меня зовут Лирана, — ответила женщина. — Я — Страж Порога. Вернее, была им. Пока порог не был разорван.
— «Страж Порога»? — переспросила Рагнхильда, её пальцы белели на рукоятях сабель.
— Тот, кто следил за целостностью границ между мирами. Наша обитель существовала между ними, в тишине вне времени. Мы наблюдали. Вмешивались редко. — Её единственный глаз затуманился воспоминаниями. — Пока однажды не появился разрыв. Не естественный, а... рана, нанесённая божественной силой. Разрубая миры, он принёс с собой семя хаоса. Эту рану мы пытались лечить веками. Пока она не разверзлась окончательно. Не здесь. В мире, который вы называете своим, это произошло в точке, что ныне зовётся Ариваном. Империя Арднар, со своим впечатляющим, но неумелым использованием силы Изначального Клинка, лишь тыкает палкой в эту рану, вызывая гнойные всплески. Они не виновны в её появлении. Они — насекомые, снующие по краю пропасти.
Она сделала шаг вперёд, и её плащ не шелохнулся.
—Виновен в появлении раны — удар, нанесённый в другом мире. Удар Багровым Клинком Велеса. Удар, который убил бога и разорвал печать, сдерживавшую процесс очищения. Теперь миры не соединяются — они сталкиваются и разлагаются на стыках. Время и пространство гниют. А ты... — её взгляд впился в Архара, — ты носишь в себе отголосок того удара. Твоя душа — осколок того, кто его нанёс. И только душа, причастная к созданию раны, может попытаться её зашить. Империя ищет тебя, чтобы использовать как инструмент. Я пришла сказать тебе, что ты — не инструмент. Ты — единственный, кто может это исправить. Потому что в тебе есть часть той самой силы.
Тишина, наступившая после её слов, была оглушительной. Даже Боргур не нашёлся что сказать, лишь смотрел на Архара широко раскрытыми глазами.
Архар стоял, чувствуя, как под ногами колеблется не земля, а сама основа его существования. Он не был случайной жертвой обстоятельств. Он был их причиной. Пусть и, видимо, в прошлой жизни, пусть и по неведению. Багровый меч, падающий остров, застывший Ариван — всё это было последствиями одного выбора, сделанного когда-то юношей по имени Красибор. Выбора, который теперь стал его наследием и его проклятием.
Он медленно выдохнул и посмотрел в единственный зрячий глаз Лираны.
—Что я должен сделать?
В её взгляде мелькнуло нечто похожее на усталое сострадание.
—Пройти в эпицентр. Туда, где рвётся реальность. И решить, чем это закончится. Соединением... или окончательным распадом.
Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила:
—Империя не враг вам в этом. Они просто слепцы в лабиринте. Ваш враг — хаос, порождённый древней ошибкой. Ваша ошибка, Архар, ошибка вашей крови. Исправляйте.
И растворилась в сумерках, словно её и не было.
Архар опустился на поваленное дерево. Боргур и Рагнхильда молчали, давая ему собраться с мыслями. Теперь всё было ясно. Империя не была злым гением, стоящим за аномалиями. Она была таким же запутавшимся игроком, пытающимся хоть как-то контролировать катастрофу, которую не понимала.
Истинный виновник смотрел на него из глубины чужих воспоминаний в его голове. И теперь ему предстояло идти в самое сердце бури, с которой он, сам того не зная как, неразрывно связан.