17 января 1960 года в кубрике небольшого судна Т-36, где едва хватало мест для четверых, интернациональная команда — татарин, два украинца и русский — готовилась к новому рабочему дню. Под командованием младшего сержанта Асхата Зиганшина они обычно занимались разгрузкой барж, доставлявших грузы на остров Итуруп. Из-за каменистого дна и мелководья крупные суда не могли подойти к берегу, поэтому продовольствие и материалы переправляли на остров на самоходных баржах. Причалов на Итурупе не было, и баржи привязывали к бочкам, стоящим на рейде.
Но утром того дня в бухте начался сильный шторм. Трос, которым была привязана баржа Т-36, оборвался, и судно начало уносить в открытый океан. К этим тяжелым условиям добавились суровые погодные условия: минусовая температура, плохая видимость из-за снегопада и подготовка баржи к зимовке. Запасы продовольствия были скудными — они были рассчитаны на три дня, а во время шторма волна смыла рацию, оставив экипаж без связи с берегом.
Однако команда Зиганшина не позволила себе впасть в панику. Сначала они занялись устранением повреждений: откачали воду, заделали пробоину и восстановили работоспособность судна. Когда им удалось спасти баржу, они провели ревизию оставшихся продуктов: буханка хлеба, ведро картошки, немного крупы и гороха, банка жира и несколько пачек папирос. Бак с водой был поврежден, но сохранился достаточный запас технической, но пресной воды, которая использовалась для охлаждения двигателей (солярка закончилась еще во время шторма). Несмотря на все трудности, участники дрейфа верили, что помощь скоро придет. Но шло время, а на горизонте не появлялось ни одного судна.
Зиганшин наткнулся на газету, в которой говорилось о планируемых ракетных испытаниях в районе, где находилась баржа. До конца марта доступ судов в этот район был запрещён, что ещё больше усугубило ситуацию. Было ясно, что грядет суровое испытание. Благодаря решительным действиям Зиганшина, который ограничил потребление пищи и воды, команда смогла выжить.
Питание было организовано один раз в сутки. Каждый получал порцию супа, приготовленного из жира, картошки и крупы. Воду потребляли чаще — по три небольших стаканчика в день. Зиганшин наткнулся на газету, в которой говорилось о планируемых ракетных испытаниях в районе, где находилась баржа. До конца марта доступ судов в этот район был запрещён, что ещё больше усугубило ситуацию. 23 февраля, в День Советской Армии, экипаж разделил последний запас пищи. Наступил период тяжёлых испытаний и отчаянных попыток найти что-то съедобное. Экипаж пробовал использовать в пищу мыло и зубную пасту, найденные на судне. Чтобы отвлечься от мыслей о голоде, они ежедневно вычерпывали воду из трюма, которая снова набиралась через пробоину за ночь. Попытки поймать рыбу не увенчались успехом, зато возле баржи всё чаще стали появляться акулы.
В начале марта на борту закончились все запасы пищи. Экипаж начал есть всё, что могло утолить голод: ремешок от часов, брючный ремень, голенища кирзовых сапог и даже кожаные подкладки под клавишами гармошки. Кожу резали на мелкие кусочки и либо варили, либо обжаривали на техническом масле. Силы у экипажа иссякали, и большую часть времени они проводили лёжа на койках. От голода стали появляться галлюцинации: члены экипажа всё чаще слышали голоса и гудки кораблей, которых не было.
На 40-й день плавания команда баржи заметила несколько кораблей, но все попытки связаться с ними оказались тщетными. На борту запасы "провизии" иссякали, оставалось лишь полчайника воды, один сапог и несколько спичек.
7 марта утром экипаж услышал шум самолётов. Они зависли над судном, выпустили сигнальные ракеты, чтобы обозначить район, и улетели. Вскоре появились вертолёты и сбросили верёвочные лестницы. Однако советские военные с недоверием восприняли помощь от потенциального врага. Зиганшин жестами просил только топливо и продукты, а добраться до дома они смогут самостоятельно. Американцы, заметив, что русские просто забавляются, дрейфуя в океане, уже собирались улетать. Но Зиганшин и его товарищи, осознав всю серьёзность положения, начали активно подавать сигналы бедствия. Американцы вернулись и эвакуировали их.
После того как американцы сообщили о спасении советских моряков, в Советском Союзе почти неделю обсуждали, как лучше всего отреагировать на это беспрецедентное событие. Это было неудивительно, учитывая, что холодная война была в самом разгаре.
В итоге здравый смысл возобладал, и 16 марта в «Известиях» вышла статья под названием «Сильнее смерти». К тому времени спасённые моряки уже успели дать пресс-конференцию на борту американского авианосца, хотя она была очень короткой. Никто из них не знал английского.
В Сан-Франциско их ждал тёплый приём: новая одежда, деньги на карманные расходы и даже присвоение звания почётных граждан города. Вероятно, американское правительство имело свои планы на этих чудом спасённых советских граждан. Однако никто из них не остался в США. Хотя, как вспоминает Зиганшин, американцы намекали на такую возможность. Получился бы не плохой информационный посыл: в попытке сбежать из «Империи Коммунистического Зла» люди предпочли, рискуя жизнью, провести почти 50 дней на барже посреди океана.