Морозная январская ночь над Северной Каролиной была пронзительно черной. Внутри гигантского B-52G «Стратофортресс» царило напряжение, приглушаемое монотонным гулом восьми двигателей. Самолет, гордость Стратегического авиационного командования, был не просто бомбардировщиком. Он был летающим арсеналом Судного дня, несущим в своем чреве два термоядерных близнеца — бомбы Mark 39. Каждая мощностью в четыре мегатонны. Полёт по операции «Коверолл» был рутиной, бесконечным патрулированием на грани войны.
Рутина закончилась у точки дозаправки. «У вас течь, правое крыло», — сухо доложил оператор танкера. Экипаж ощутил не физический, а метафизический толчок страха. Топливо — жизнь самолета — струилось в пустоту. Команда с земли была четкой: уйти к океану, выработать лишнее и садиться. Но через несколько минут пилот доложил голосом, в котором метался ужас: «Потеряли семнадцать тонн за три минуты. Конструкция... она разваливается».
Самолет, эта махина из стали и алюминия, начала агонизировать. Лонжероны правого крыла, подточенные усталостью металла и чудовищной нагрузкой, сдавали один за другим. На десяти тысячах футов раздался оглушительный, животный рев рвущегося металла. Правое крыло сложилось, словно карточный домик. B-52, потеряв аэродинамику, резко клюнул носом и вошел в штопор.
В кабине завыли сирены, замигали красные лампы. Командир кричал: «Покинуть самолет! NOW!» Катапульты вышвырнули в ледяную ночь тех, кто успел. Но две термоядерные бомбы, весом по три тонны каждая, уже были свободны от разрушающегося бомбардировщика. Одна из них, подчиняясь автоматике, дернулась и выпустила тормозной парашют, плавно направившись к спящим фермам Голдсборо. Внутри нее, в абсолютной тишине вакуумных блоков, начался невидимый и необратимый апокалипсис.
При падении сработали датчики. Щелчок. Первый механический предохранитель отключился. Второй. Третий. Бомба, падающая на свой родной континент, прошла все ступени активации. В ее электронном мозгу сложилась картина, идентичная боевому применению: падение, раскрытие парашюта, приближение к земле. Она была в миллисекундах от посыла импульса на детонатор. Вокруг плутониевого ядра уже сжалось смертоносное поле, готовое в коллапсе высечь цепную реакцию.
Лишь один-единственный компонент стоял между жизнью и смертью для миллионов. Низковольтный переключатель, простой тумблер, последний рубеж обороны. Он не должен был сработать при падении, и он не сработал. Его схема осталась разомкнутой. Импульс не прошел. Бомба мягко, почти невежливо, воткнулась в поле, оставшись немой и темной. Вторая бомба, без парашюта, на бешеной скорости ушла в топь болота, разбившись на части. Мир, ничего не зная, продолжил спать. А на полях Северной Каролины остались лежать обломки самолета, куски урана, плутония и самый страшный секрет Холодной войны: Америка была в одном шаге от того, чтобы стереть с лица земли собственный восток.
Рассекреченные архивы Пентагона: Инцидент с B-52 над Голдсборо — ядерная авария 24 января 1961 года
24 января 1961 года над территорией штата Северная Каролина произошла одна из самых серьезных ядерных аварий в истории США, которая поставила страну на грань катастрофы чудовищного масштаба. Стратегический бомбардировщик B-52G Stratofortress, выполнявший плановый полет в рамках непрерывной операции боевого дежурства «Коверолл», потерпел катастрофу, сбросив две термоядерные авиационные бомбы Mark 39.
Причиной катастрофы стала катастрофическая утечка топлива из правого крыла, вызванная усталостными трещинами в силовой конструкции лонжерона. После получения предупреждения от экипажа танкера KC-135 о визуально наблюдаемой течи, B-52 был направлен в зону ожидания у побережья для выработки топлива перед аварийной посадкой на авиабазу Сеймур-Джонсон. Однако разрушение конструкции прогрессировало стремительно. На высоте около 3000 метров правое крыло практически полностью отделилось, самолет потерял управление и начал разваливаться в воздухе. Из восьми членов экипажа семеро попытались катапультироваться. Пятеро выжили, один погиб при приземлении из-за нераскрывшегося парашюта, двое не успели покинуть борт и погибли вместе с самолетом. Обломки бомбардировщика разбросало на площади более пяти квадратных километров в районе города Голдсборо.
Главной опасностью были не обломки самолета, а его боезапас. Две термоядерные бомбы Mark 39, каждая мощностью примерно 3.8-4 мегатонны (в ~260 раз мощнее бомбы «Малыш», сброшенной на Хиросиму), отделились от разрушающегося фюзеляжа. Одна из них, оснащенная парашютной системой, опустилась на поле относительно мягко. Рассекреченные в 1990-х годах документы показали, что в процессе падения у этой бомбы сработали три из четырех ступеней предохранителей, переведя ее в режим, близкий к боевому. Только последний, четвертый механизм безопасности — простой низковольтный тумблерный переключатель — остался в положении «безопасно» и предотвратил детонацию. Если бы бомба взорвалась, радиоактивное заражение и ударная волна могли бы достигнуть таких крупных городов, как Вашингтон, Балтимор, Филадельфия и даже Нью-Йорк, с миллионными жертвами.
Вторая бомба, упавшая на высокой скорости без парашюта, врезалась в заболоченную почву и разрушилась. В ходе поисковых работ были обнаружены и извлечены тритиевый резервуар и плутониевый заряд первичной ступени (пушечного типа). Однако урановый сердечник вторичной термоядерной ступени и другие компоненты ушли на большую глубину. Попытки их извлечь были прекращены из-за постоянного затопления котлована грунтовыми водами. В результате инженерные войска США выкупили земельный участок и установили над этим местом постоянный контроль, исключив любую хозяйственную деятельность.
Расследование инцидента и его последствия были засекречены на десятилетия. Лишь в 1969 году руководитель отдела безопасности ядерного оружия Сандийской национальной лаборатории Паркер Ф. Джонс в своем меморандуме дал происшествию лаконичную и жуткую оценку: «Один простой, дешевый технологический переключатель диодного типа стоял между Соединенными Штатами и крупной катастрофой». Инцидент в Голдсборо стал катализатором кардинального пересмотра систем безопасности американского ядерного оружия. Были разработаны и внедрены новые механизмы, исключавшие случайную активацию при аварии, в частности, усовершенствованные предохранительные устройства с разрешающим взводом (Permissive Action Links). Эта авария, наряду с другими подобными случаями, заставила серьезно задуматься о рисках непрерывного полета бомбардировщиков с ядерным оружием на борту в мирное время и стала одной из темных и поучительных глав истории ядерного сдерживания времен Холодной войны.
Завтра ещё больше интересных историй на канале Техносфера. Не забудьте подписаться чтобы не пропустить выход новых публикаций.