11 июля начался мой двухнедельный отсчет до отпуска. Обычно, его летняя часть самая долгожданная, самая главная. Ведь отпуск всегда ассоциируется с летом, а лето с отдыхом. Тут надо планировать сценарий восстановления физических и моральных сил за несколько месяцев до ухода в отпуск. Конечно, мне хотелось съездить на море. Я даже сходил к знакомому турагенту, посмотрел варианты поездки в Крым. Но меня сильно озадачила логистика. Аэропорт в Симферополе был закрыт, а путь на поезде, учитывая их отправку из Москвы, займет у меня двое суток в пути. Терять 4 дня из двухнедельного отпуска мне совсем не хотелось. Поэтому я решил отказаться от поездки на море и провести большую часть летнего отпуска у себя на даче. Конечно на даче нет моря, зато места с детства родные. А для меня краше родной природы нет ничего на свете. Море подождет, когда есть дача. Нет ничего лучше, чем в июльский зной прогуляться по лесу, посидеть под березкой и бесконечно смотреть вдаль бескрайнего Русского поля. Природа Центральной России быть может не самая яркая, но уж точно самая гармоничная.
Как обычно перед отпуском я составил рукописный список оставшихся у меня на рассмотрении обращений граждан, написав напротив каждый маленькую аннотацию своих дальнейших действий. Здесь надо будет позвонить в управляшку, а здесь надо ждать ответа администрации на мой запрос. Когда я закрывал очередную жалобу, то старательно вычеркивал ее из списка красным маркером. Количество обращений было небольшим, всего штук 40. Но меня больше всего печалил тот факт, что на каждый подготовленный мною ответ заходила новая жалоба. Я попросил секретарей добавлять с сегодняшнего дня в резолюцию Корнилову, но все равно обращения придется рассматривать мне. Я помнил наш с Корниловой уговор: каждый рассматривает свои жалобы сам, не оставляя своему напарнику лишнюю работу на время твоего отпуска.
Главной проблемой для меня в июле 2022 года было отключение газа в пятиэтажке на улице Садовой. После долгих переговоров с УК-15, нам с Брежневым вроде удалось заставить управляющую организацию приступить к работам по ремонту оголовков дымоходов. Управляшка решила выполнять ремонт собственными силами, без привлечения специализированной организации. Поэтому ожидать скорого возобновления подачи газа в многоквартирном доме не приходилось. Я твердо решил повторно отправить в прокуратуру на согласование решение о проведении КНМ в отношении УК-15. Пусть это будет инспекционный визит. Проблему с отключением газа надо было решать, а без КНМ управляшку не заставить работать.
В понимании губернской прокуратуры, а точнее лично Крыленко, инспекционный визит был менее обременительным для контролируемых лиц, чем внеплановая выездная проверка. Свои доводы Крыленко обосновывала лишь одним аргументом: согласно ФЗ-248 срок проведения инспекционного визита не может превышать один рабочий день. Внеплановую выездную проверку можно было проводить целых десять рабочих дней. Крыленко измеряла тяжесть КНМ исключительно сроком его проведения, не вдаваясь в смысл контрольной (надзорной) деятельности. Это было издержки чисто статистической работы, которая определяла смысл деятельности органов прокуратуры.
Однако для контролируемых лиц инспекционный визит не был таким уж безболезненным. Во-первых, инспекционный визит проводится без предварительного уведомления контролируемого лица. О проведении внеплановой проверки контролируемое лицо уведомляется за сутки до начала КНМ. То есть, у управляшки есть как минимум 24 часа, чтобы устранить нарушения лицензионных требований до выхода инспектора. На практике о проведении внеплановой выездной проверки управляющая организация уведомлялась даже не за сутки, а за несколько дней до выхода инспектора.
Во-вторых, не учитывалась специфика лицензионного контроля за осуществлением предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами и жилищного надзора. В рамках выездной проверки ЖКО проводит осмотр многоквартирных домов. Уполномоченный представитель управляющей организации постоянно на многоквартирном доме не присутствует. А поскольку инспекционный визит проводится без предварительного уведомления контролируемого лица, то вероятность встретить на многоквартирном доме представителя управляющей организации приближается к нулю. Как говорила потом Микоянова, «инспектор совершенно случайно встретил во дворе многоквартирного дома директора управляшки, у тут начался инспекционный визит».
Если для иных видов надзора проведение инспекционного визита было допустимым, то для ЖКО он был не приемлемым. К примеру, в магазине или в больнице почти всегда можно было найти уполномоченное лицо, которое в силу своих должностных обязанностей может участвовать в инспекционном визите. В многоквартирном доме представитель управляшки постоянно точно не находится.
Название тоже придумали весьма провокационное – «инспекционный визит». Плеваков, например, после изучения нового закона о госконтроле вспомнил старую рекламу средств контрацепции: «Екатерина Алексеевна, к Вам граф Орлов, с «Визитом»».
В-третьих, ограниченный одним рабочим днем срок проведения инспекционного визита не всегда был выгоден даже контролируемым лицам, не говоря уже об инспекторах. В назначенный день проведения инспекционного визита директор управляющей организации мог заболеть, забухать (синька была привычна для сферы ЖКХ), уехать в другой город, отмечать день рождения дочки и т.д. А ведь по закону он имеет полное право присутствовать при проведении КНМ. Инспектор тоже мог не суметь по независящим от него причинам провести инспекционный визит в установленный решением срок. Инспектор тоже может заболеть, забухать, его могут неожиданно по велению большого начальства отправить в дальний район или поручить подготовить срочный бестолковый доклад по прихоти высокого должностного лица.
Да что говорить, многие инспектора не ограничивались проведением проверки в одним рабочий день. Обычно они давали управляшке время на устранения нарушений жилищного законодательства. К примеру, инспектор в первый день проводил осмотр многоквартирного дома, указывал на выявленные нарушения, управляшка до окончания срока проверки их устраняла, тем самым избегая выдачи предписания и, что самое главное, привлечения к административной ответственности. Схема вполне рабочая, формально инспектор не выходил за рамки законодательства о госнадзоре. Ведь максимальный срок проверки 10 рабочих дней. Но зато какой простор для игры в лотерею! Сначала инспектор в первый день проверки напугает штрафом, потом разрешит управляшке устранить нарушения до окончания срока проверки, а на 10-й день закроет КНМ пустым актом без нарушения.
Под угрозой протокола любая управляшка становится сговорчивее. Некоторые инспектора пользовались этим для удовлетворения своих корыстных интересов. К примеру, Землячка. Однажды, еще по старому закону о госнадзоре, она открыла проверку в отношении УК-15. Но поскольку сама оформлять документы проверки она не умела, то Землячка обратилась за помощью ко мне.
- Я их буду протоколить, - говорила мне Землячка, намекая на возможные административные последствия для управляющей организации.
Я составил один из первых для Землячки протоколов об административном правонарушении. Но мой труд оказался бесполезным. В кабинет в Землячки на переговоры пришла жена владельца УК-15. Они вдвоем заперлись в месте преступного сгора, и через полчаса вопрос был улажен. Землячка не стала привлекать управляющую организацию к административной ответственности. Ведь в ЖКХ все свои люди, они обязательно сочтутся. Землячка всегда умела продавать свои должностные возможности.
В-четвертых, согласно ФЗ-248 в ходе инспекционного визита у контролируемого лица можно было истребовать только тех документов, которые имеются в месте нахождения (осуществления деятельности) контролируемого лица либо объекта контроля. Поскольку инспекционный визит проводится по месту нахождения многоквартирного дома, то истребовать какие-либо документы у управляющей организации просто невозможно. В пределах многоквартирных домов документы управляшки не хранят. Как я мог получить в ходе проведения инспекционного визита, к примеру акты периодических проверок ДВК после осмотра состояния дымоходов в многоквартирном доме, никто мне так и не смог ответить.
Но на Крыленко аргументы против проведения инспекционного визита в рамках осуществления лицензионного контроля ЖКО не произвели ровным счетом никакого впечатления. Повторюсь, для Крыленко существовало только ее толкование законодательства. Иная интерпретация нормативно-правовых норм была ошибочной и даже преступной. Даже ее коллега по прокурорскому бизнесу Рогова потом удивлялась формальному отклонению Крыленко решения о проведении внеплановой выездной проверки.
- В следующий раз лучше мне позвоните, - говорила она Брежневу. - Я лично рассмотрю ваше заявление о согласовании проверки. Я практик, а не теоретик.
На рассмотрении у Роговой было сразу несколько обращений от жителей пятиэтажки на Садовой, где по вине нерадивой управляшки отключили газ. Даже Рогова, которая всегда с особым удовольствием наказывала сотрудников ЖКО, была согласна с моим решением о проведении по факту отключения газа внеплановой выездной проверки.
11 июля я вместо того, чтобы лихорадочно закрывать жалобы перед долгожданным отпуском, вынужден был поехать на Арсенальскую, чтобы развлекать своим присутствием сумасшедшую бабку. Ранее она написала очередную челобитную Губернатору, в которой клеветала на своих соседей. Они, по мнению чокнутой старушки, варили наркотики в своей двухкомнатной квартире. Я не раз общался с умалишенными людьми, которые исповедовали свои безумные фантазии. Лучшим примером безрассудства для меня всегда будет случай из Сталиногорска, где бабушка с дедушкой ежемесячно писали жалобы на своих соседей, которые, якобы, в пятиэтажке организовали «надомную работу» по производству промышленных товаров. Были и такой довод, что в обычных сталиногорских жилых домах производят оборудования для ядерных подводных лодок. Пенсионеры обосновывали свои домыслы тем, что ловят электромагнитные волны из соседних квартир старыми советскими УКВ-приемниками. «Наши радиоприемники ревут от этого безобразия», - писали сумасшедшие пенсионеры.
Бабуля с Арсенальской своих соседей в производстве ядерных подводных лодок в узком пространстве брежневки пока не обвиняла. Это следующая стадия деградации личности. Но зато производство наркотиков в вышерасположенной квартире бабуля сразу же выявила. И конечно тут же, оперативно составила челобитную губернатору, чтобы тот прекратил безобразие в хомяковском заречье.
Хотя случаи производства наркотиков в обычной квартире встречаются. Мой друг из столичной полиции рассказывал, что однажды они накрыли одну такую нарколабораторию. И выявили ее абсолютно случайно. Никто из соседей даже подумать не мог, что через стенку от них синтезируют запрещенные вещества. Никакого шума, никаких запахов не было. Такое опасное предприятие не терпит шумихи. Нарколаборатория могла работать еще долгое время, не привлекая при этом внимание местных пенсионеров. Но у главного химика лаборатории неожиданно забарахлило сердце. Случился то ли инфаркт, то ли инсульт. Он сумел вызвать скорую и дополз до входной двери в квартиру. Врачи приехали, а там такое! Пришлось позвать еще и полицию, без ее присутствия вечер не будет полным. Так из-за проблем с сердцем у наркодилера правоохранительные органы выявили целую нарколабораторию.
В ЖКО не долго думали, кому расписать обращение по производству наркотиков. Конечно же мне. Секретари всегда, когда не знали, кому расписать жалобу, назначали исполнителем меня. Думали, что я разберусь. А тут в обращении бабуля писала, что запах от производства наркотиков распространяется по вентиляции.
- Тут же про вентканалы говорится, значит твой вопрос, - оправдывала свой выбор Поскребышева.
Я отписался бабуле, что вентиляция в многоквартирном доме работает отменно. А вопрос с производством наркотиков пусть рассмотрит полиция. Но бдительная пенсионерка не унималась. Стала писать новую челобитную губернатору, где не забыла обвинить ЖКО в укрывательстве наркопритона. Фурцева наложила резолюцию: «рассмотреть обращение с выездом на место». Брежнев вызвал меня к себе в кабинет, ознакомил с резолюцией зампреда губернского правления. Я поинтересовался у Брежнева, а что мне конкретно нужно смотреть в квартире у бабули? Брежнев так и не смог поставить мне цель моего визита на улицу Арсенальскую. Но оказало, что туда собирается выезжать Госпотребконтроль.
- Проведи проверку вместе со своими бывшими коллегами, - сказал мне Брежнев.
Тут я согласился, мне было интересно вновь поработать с Госпотребконтролем. Ведь это была служба, где я провел лучшие годы своей карьеры. От Госпотребконтроля приехал сотрудник коммунального отдела (отдела коммунальной гигиены) Шахов. Когда-то он был начальником Гиреевского теротдела, но после расформирования структурного подразделения Шахова назначили заместителем начальника отдела в губернском Управлении. Но вскоре его понизили до простого инспектора. Шахов не смотря на все невзгоды и унижения службу не оставлял, оставался верным делу санитарной защиты населения.
Шахов приехал на Арсенальскую на служебной Шевроле Ниве вместе с ее многолетним водителем Львовичем, с которым я очень тепло поздоровался. Когда-то мы вместе намотали ни один километр дорог ради защиты прав потребителей населения губернии.
Бабуля уже ждала прихода должностных лиц, которые, по ее воображению, наконец-то помогут ей рассчитаться с соседями. Квартира у бабули были вполне приличная, чистая, ухоженная. Даже не скажешь, что здесь проживает пенсионерка с явным расстройством восприятия окружающей действительности. Несла бабуля конечно всякую чушь. Мы с Шаховым были вынуждены выслушать целую историю жизни ее соседей из вышерасположенной квартиры. Они, якобы, много лет варили самогон. Видно хорошего качества, потому что к ним за выпивкой собирались мужики со всего района. Но потом соседи переключились на наркотики. Их же производить гораздо выгоднее, чем бражку. И никто из жителей дома не бил тревогу, все оставались равнодушными к тому, что у них под боком производят смерть. Только одна бесстрашная бабуля борется с преступниками, которые обосновались у нее под боком.
Мы с Шаховым полчаса терпеливо слушали горячую исповедь пенсионерки, но так и не почувствовали в ее квартире запах наркотиков. Хотя я даже не знаю, как пахнут наркотики и пахнут ли вообще. Другое дело спиртное, его дух ни с чем не спутать. Осматривать в квартире нам было ровным счетом нечего.
Я был вынужден пообещать бабули, что мы обязательно осмотрим квартиру ее соседей и тогда точно выведем наркобаронов на чистую воду. После таких слов бабуля наконец-то нас отпустила. Возможно, было даже весело послушать бред сумашедшего, но у меня не было свободного времени. На мои жалобы никто кроме меня не ответит. Поэтому я очень жалел о потраченных впустую полуторочасах рабочего времени. Но что делать, издержки профессии. Госслужащий должен не только защищать права граждан, но и уметь просто их выслушивать, как бесплатный психолог.
Во вторник я весь день пытался разобраться с отключением газа в пятиэтажке на Садовой. Вопрос уже давно перешел со ступени ЖКО на уровень губернского правления. Теперь мне необходимо докладывать о принятых мерах едва ли не ежедневно. Дело вроде сдвинулось с мертвой точки. УК-15 проводила ремонт дымоходов собственными силами, что уже наводило на нехорошие мысли. Репутация УК-15 на рынке ЖКХ губернии была мусорной. Единственное, что они отлично умели, так это рисовать протоколы общих собраний собственников. Тут они были виртуозами. А вот в таком сложном деле, как ремонт дымовых и вентиляционных каналов, рабочим УК-15 доверять было нельзя. Владелец управляшки сначала обратился в специализированную организацию, но там ему выкатили такой ценник за ремонт, что дом столько за полгода едва ли сможет собрать. Пришлось обходиться местными кадрами. Но как можно восстановить целостность разрушенных бетонных блоков? Только полностью заменить их.
Определенная надежда была на главного инженере УК-15. Он переехал в Хомяковск из Кутузова, а помогла ему трудоустроиться в УК-15 Землячка. Она кормилась от кутузовских управляшек и хорошо знала инженера. Мне он казался человеком, который сможет справиться с проблемой ремонта дымоходов в многоквартирном доме. Начиналось все неплохо, инженер ежедневно стал скидывать мне таблицу, где зеленым цветом отмечались отремонтированные дымоходы, признанные специализированной организацией пригодными к эксплуатации. Но потом дело стало буксовать. Инженер перестал брать от меня трубку. Я понял, что с ремонтом дымоходов возникли проблемы. Видимо на наиболее поврежденные дымоходы специализированная организация побоялась выдавать акты. Потом, уже в ходе проверки, я увижу результаты «ремонта». Это было настоящее торжество абстракционизма в сфере жилищно-коммунального хозяйства. После такого «ремонта» говорить о безопасности использования газовых колонок не приходится.
Я зашел в кабинет к Брежневу. Тот тоже не знал, как решить проблему. Время уговоров давно уже закончилось, пора было переходить к методам административного давления. И хотя Брежнев был большим поклонником дипломатии, но даже он понимал всю бесперспективность переговоров с управляющей организацией. Это стало очень напоминать минский процесс, когда переговоры есть, а результата нет. Я предложил вновь попробовать согласовать КНМ в отношении УК-15. Пусть это будет инспекционный визит, если так хочет губернская прокуратура. Мне главное было выдать управляющей организации предписание на ремонт дымоходов. Тогда дело задвигается. Протокол об административном правонарушении с угрозой повторного штрафа сразу убедит руководство управляшки в необходимости выполнять дорогостоящий ремонт. Других вариантов решения проблемы с отключения газа в многоквартирном доме я не видел. Брежнев согласился с моим планом действий. Тем более надо было спешить, ведь через полторы недели я ухожу в отпуск, а кроме меня в ЖКО больше никто проверку не проведет. Уровень «проверка» в реалите-игре «контрольно-надзорная деятельность» так и не был достигнут большинством инспекторов ЖКО, они так и остались на уровне «копирование ответа управляшки».
После обеда я консультировал граждан в приемной губернского правления. Ко мне пришло только три человека. Одна женщина пришла жаловаться на текущую крышу. Я оформил ей карточку личного приему и передал ее курирующему инспектору. Вопрос не такой сложный, можно было решить. Следующий по очереди был дедок, который тоже не принес мне проблем, его вопрос я решил на месте. Я уже было расслабился. Но третий человек нарушил мое психическое равновесие.
Ко мне на прием записалась женщина из многоквартирного дома на Солдатской, 27-а. Она постоянно жаловалась на руководство местного ТСЖ. Я совсем недавно ездил по ее обращению в правление ТСЖ. Но ответ ЖКО не удовлетворил заявителя. Поэтому она решила пообщаться со мной лично, с глазу на глаз.
Женщина сразу сказала, что она по образованию врач и работает в каком-то частном медицинском центре. Но в ее вменяемости у меня возникли сомнения. Женщина постоянно меняла интонацию во время нашей беседы. То она говорила спокойно, потом переходила на крик. То соглашалась с моими доводами, то требовала от меня решительных действий против правления ТСЖ. Еще она во время разговора постоянно пыталась взять меня за руку, отчего я даже отодвинулся от нее подальше. Хорошо, что стол в приемной губернского правления был внушительных размеров. Голос у женщины был каким-то неправильным, так обычно выглядит голос не за единую партию власти.
Женщина рассказывала, как ее преследуют люди из правления ТСЖ, которые непременно хотят ее убить. Она даже заявление в полицию написала по факту нападения на нее кем-то из членов правления. Что же, пусть побольше государственных органов подключаются к противостоянию ТСЖ и группы собственников квартир. Основной претензией женщины к ЖКО было то, что надзорный орган не переводил многоквартирный дом из ТСЖ в управляющую организацию. Вопрос был не мой, но я знал, что лицензионщики постоянно выявляли ошибки в протоколе общего собрания собственников и на том основании отказывались вносить изменения в реестр лицензий. Женщина обвиняла ЖКО в сговоре с правлением ТСЖ. По ее мнению, ТСЖ занималось не управлением многоквартирным домом, а воровством денег жителей. Но такие обвинения я слышал в отношении любой управляющей организации губернии. Проверка финансовой деятельности ТСЖ в мою компетенцию не входила, поэтому я только кивал головой и обещал женщине, что уполномоченные должностные лица во всем разберутся. Богатые жители многоквартирного дома ругались между собой. Конфликт имел не столько финансовую подоплеку, сколько личностную. Мне совсем не хотелось разбирать споры городских богатеев, потому что правду среди них найти будет очень сложно, а вот нажить себе проблем это всегда можно. Противоборство элит касаться простого инспектора не должно.
Честно говоря, я стремился побыстрее отделаться от нехорошего посетителя, но женщина в своих нападках на правление ТСЖ не ограничилась 15 минутами, отведенными на консультацию. Мы просидели все 30 минут, но женщина и не думала уходить. Меня спасла Т.И., которая по опыту службы умела жестко и эффективно дать понять человеку, что его время на личный прием завершено и ему пора освобождать приемную губернского правления.
13 июля я поехал на проверку УК-41 на Толкунова. Собственно, проверка была не моя, я просто помогал проводить осмотр Слащевой, для которой это было первое КНМ по ФЗ-248. Поскольку опыт проведения выездных проверок в ЖКО был только у меня, то Слащева обратилась ко мне за методической помощью для организации, проведения и оформления документов КНМ. Она прекрасно знала, что я не откажу ей в помощи. Слащева такой человек, что ей проще помочь, чем отказать. Она все равно своим нытьем тебя достанет так, что ты сочтешь за счастье выполнить ее просьбу. Что-то, а вынести мозг Слащева могла любому человеку везде и всегда. Но ныла Слащева по-доброму, в ней не было ни крупицы злобы. Слащева вообще выглядела в ЖКО инородным сотрудником. В ЖКХ работают по большей части злые и циничные люди, такова специфика профессии. Добрый и порядочный человек в ЖКХ долго не выдержит. Слащева долго оставалась верна сфере ЖКХ. Своим упрямством она обеспечивала результат в контрольной (надзорной) деятельности.
Пятиэтажка на Толкунова, куда нас со Слащевой доставил спокойный И.В., ничем не отличалась от других многоквартирных домов района. Типичная панелька с плоской и вечно текущей крышей, загаженным двором и обшарпанным подъездом. В Хомяковской губернии таких домов сотни. Но каждый дом делают уникальным живущие в нем люди. И тут многоквартирный дом превращается не просто в безликую панельную пятиэтажку, а в место, где живет вредный и дотошный жалобщик, готовый написать челобитную даже на неправильно зашедшее за горизонт Солнце.
В пятиэтажке на Толкунова жил со своей женой Левоспаев. Это был типичный челобитник, для которого было важно написать жалобу, а уж потом разбираться, зачем он обратился в орган государственной власти. Для него был важен сам процесс реализации конституционного права на обращение в органы государственной власти и местного самоуправления, а не результат рассмотрения его жалобы. Хотя он сам работал в аппарате поверенного по правам человека. Видимо на работе Левоспаев не уставал от прочтения слезниц вечно обиженных граждан, после работы он сам превращался в потерпевшего, которого может обидеть каждый, даже ребенок, который слишком громко играет на детской площадке.
А ведь были и такие жалобы. Кому-то не нравилось, что дети очень шумно бегают по двору и мешают спать. Может быть исходили они не от Легвоспаева, но другие челобитники в своих доносах не жалели даже детей. Наши люди были готовы пожаловаться на кого угодно и на что угодно. В Госпотребконтроле я рассматривал жалобы на градусники, которые сложно встряхнуть, и на чайник со свистком, свист которого не слышно в соседней комнате. В ЖКО очередная заслуженная бабуля жаловалась на дворника, который в дневное время косил триммером.
- А чем он должен косить? – спросил я бабулю.
- Пусть косит косой, - услышал я ответ на свой вопрос.
А еще топит печи дровами и ездит на гужевых повозках. Нет, для наших людей важна сама возможность пожаловаться, а повод для жалобы они всегда придумают.
Левоспаева я знал давно, еще со времен Госпотребконтроля. Там он тоже был знатным жалобщиком. Особенно его беспокоили нарушения прав потребителей финансовых услуг. Он постоянно жаловался на действия банков и микрофинансовых организаций. Его отец, мирно спивавшийся в городе Ефимовске, понабрал займов до зарплаты. Теперь Левоспаев как мог пытался уменьшить его задолженность самым бесстыжим ростовщикам.
ЖКО тоже не осталась в стороне от прошений Левоспаева. Несколько лет назад я по его обращению проверял УК-5. Но там действительно были серьезные нарушения. Левоспаев указал, что оголовки дымоходов в многоквартирном доме разрушены. Я выдал управляющей организации предписание о проведении их ремонта. УК-5 нехотя, но вынужден был исполнить мое требование, оголовки были отремонтированы. Но больше рисковать своим финансовым благополучием УК-5 не стал, и при первой же возможности скинул с себя пятиэтажку на Толкунова. Многоквартирный дом не долго оставался без управления, его подобрала УК-41. Левоспаев тоже не успокоился и продолжил бить челом к власть имущим. Слащевой, которой вручили улицу Толкунова в Вокзальном районе, надоели постоянные жалобы Левоспаева и вечные обещания управляющей организации, и она попросила меня открыть проверку в отношении УК-41. Я не стал бросать Слащеву на произвол судьбы, и вписал себя в проверку вторым номером. Я никогда не отказывал Слащевой в помощи, если у меня была возможность выручить ее в проблемной ситуации. Слащева вызывала доверие и желание помочь.
Левоспаев собрал в своей жалобе значительную часть Минимального перечня. Тут была и текущая крыша, и разрушенная отмастка, и отсутствие уборки придомовой территории. Даже про окос заявитель вспомнил, лопухи на придомовке действительно стояли знатные, толстоствольные. Слащева долго ругалась с представителем УК-41, и в конце концов тот был вынужден капитулировать. Из всех претензий Левоспаева по исполнению обязательств по договору управления многоквартирным домом УК-41 выполнила только ремонт крыши. На исполнение всех остальных требований заявителя Слащева отвела управляшке два дня. Те вынуждены были согласиться под угрозой протокола на юридическое лицо. Ведь по новому закону о госнадзоре возбуждение дела об административном правонарушении при выявлении нарушений законодательства было обязательным, тут одним предписанием не отделаешься.
Слащева имели все основания, чтобы сразу закрыть проверку и составить протокол об административном правонарушении. Но она дала управляшке срок для устранения нарушений, закрыв проверку в последний день ее проведения, а не в первый. Я не стал протестовать, ведь проверка была не моя, я лишь обеспечивал ее документальное сопровождение.
Вернувшись в ЖКО, я поругался с Романовой. Ей не нравилось, что я опять стал игнорировать ее поручения из открытого региона и социальных сетей. Дело в том, что Корнилова была в отпуске, и я был вынужден во время ее отсутствия разбираться с жалобами из Ясенковского района. Если обращения, срок рассмотрения которых истекал во время отпуска, Корнилова благородно успела закрыть до момента выхода в отпуск, то всякие сообщения из социальных сетей по Ясенковскому району приходилось рассматривать мне. А я очень не любил Ясенки с его склочными жителями и упрямыми управляшками. Романову мало интересовали мои взаимоотношения с обитателями Ясенок, ей было важно закрыть все сообщения из социальных сетей.
- Мне всегда неприятно отправлять тебе сообщения, - сказала мне Романова. – Если другие инспектора спокойно отрабатывают свои вопросы, то ты либо игнорируешь мои сообщения, либо начинаешь скандалить и перекладывать заявки на других.
Я пообещал Романовой, что отныне буду беспрекословно исполнять все ее поручения точно в срок, и постараюсь решить все проблемы жителей Ясенковского района. Благо решать мне их оставалось не долго, в понедельник Корнилова выйдет из отпуска, мы ее с утра поздравим с днем рождения, после чего она вернется к рассмотрению корявых ясенковских жалоб.
А так, я действительно считал сообщения из социальных сетей недостойными внимания инспектора. Это не официальное обращение гражданина, а написанная под выдуманным именем анонимка, которую зачем-то должен рассматривать орган государственной власти. Законодательство предлагает очень много каналов связи между органами государственной власти и гражданами, но непременным условием подачи обращения должна быть идентификация гражданина. Социальные сети позволяют человеку строчить анонимки и не нести за сказанные слова никакой ответственности.
Человек всегда должен нести ответственность за свои слова и поступки. Чисто теоритически Федеральный закон «О порядке рассмотрения обращений граждан» предусматривает, что в случае, если гражданин указал в обращении заведомо ложные сведения, расходы, понесенные в связи с рассмотрением обращения государственным органом, органом местного самоуправления или должностным лицом, могут быть взысканы с данного гражданина по решению суда. Но многие даже не знают, что существует такая правовая норма. Я не знаю ни одного случая, когда на практике с гражданина взыскали убытки за заведомой ложное обращение. Хороший был бы прецедент, который мог бы урезонить взбесившихся челобитников.
Я знаю лишь один прецедент, когда орган государственной власти подал в суд на гражданина за клевету, написанную им в обращении. В 2011 году Госпотребконтроль направил в суд иск о защите чести и достоинства на одного из ясенковских жалобщиков, который в своем обращении в прокуратуру обвинил должностных лиц Управления Госпотребконтроля по Хомяковской губернии, в том числе заместителя руководителя, в сговоре с ясенковской управляшкой. Громкое было дело. В СМИ тогда появился заголовок: «Госпотребконтроль подал в суд на потребителя». Судебный процесс орган государственной власти проиграл, а жалобщик потом еще отсудил у Госпотребконтроля судебные издержки на оплату услуг юриста.
Это была единственная попытка органа государственной власти защититься от злоупотребления гражданами своего права на обращение. И попытка откровенно провальная. В остальном госорганы стелили перед обнаглевшими челобитниками красные ковровые дорожки, предпочитая терпеть оскорбления и заранее признавать себя виноватыми. Если в отношении граждан действует презумпция невиновности, в отношении субъектов предпринимательской деятельности презумпция добросовестности, то в отношении госслужащих применяется только режим презумпции виновности. Чиновник виноват по определению, даже если он еще ничего плохого не сделал. И даже, если госслужащий сделал что-то хорошее, то он тоже виноват. Сделал хорошее дело не вовремя, прогнулся под давлением общественности, выдал подачку, помог не тому… Еще много можно придумать поводов для обоснование вины госслужащего.
Злостные челобитники верили лишь в самих себя. Они верили, что только одни они борются за справедливость, без них бы вся страна погрязла в злоупотреблениях и в преступлениях. Но на самом деле челобитники своими постоянными жалобами и походами по высоким кабинетам удовлетворяли лишь свое собственное самолюбие, а не боролись против нарушения прав и свобод граждан. Человек должен во что-то верить. Человек без Веры словно человек без совести, ему не перед кем каяться.
«Человек, который «ничему не покланяется», обманывает сам себя, ибо на самом деле он поклоняется себе самому и служит своей бездуховной и противодуховной похоти».
И.А.Ильин «Наши задачи»
15 июля я пересилил собственную злобу, победил внутреннее упрямство и отправил на согласование в губернскую прокуратуру решение о проведении в отношении УК-15 инспекционного визита. Хотя я до конца не понимал, как смогу истребовать необходимые документы. В ходе инспекционного визита можно запрашивать только те документы, которые находятся на объекте проверки. В подъездах или подвале многоквартирного дома управляшка никаких документов не хранит, а мне для принятия решения о наличии либо отсутствии нарушений лицензионных требований просто необходимы были акты проверок ДВК. Но я был уверен, что во время инспекционного визита в многоквартирном доме на Садовой совершенно случайно окажется громогласная директор УК-15. У нее с собой, опять-таки совершенно случайно, окажутся нужные мне акты проверок дымовых и вентиляционных каналов.
Инспекционный визит в отношении УК-15 губернская прокуратура мне все же согласовала. Крыленко просто не смогла выдумать основание для отказа. Ведь согласно принятым изменениям к 336-му постановлению органы госжилнадзора могли проводить КНМ со взаимодействием с контролируемым лицом при любом нарушении жилищных прав граждан, а не только при непосредственной угрозе жизни и причинения тяжкого здоровья граждан. Ладно, пусть будет визит, а не проверка. В конце концов моя задача выдать предписание о выполнении работ по ремонту оголовков дымоходов. Люди должны получить газ в квартиры, вот моя главная цель.
Отправив на согласование в губернскую прокуратуру решение о проведении инспекционного визита, я поехал проводить сразу две проверки, которые были согласованы ранее, еще до визитного настроения Крыленко.
Одну из проверок я только документально оформлял, а проводила ее Слащева. Точнее завершала. Руководство УК-41 быстро осознало, что спорить со Слащевой бесполезно, и сочла за лучшее решение устранить нарушения жилищного законодательства. За два дня управляющая организация не только привела в порядок придомовую территории, но и успела отремонтировать цоколь многоквартирного дома. Вот что протокол на крупную сумму делает! Даже заставляет работать вечных бездельников от мира ЖКХ. Слащева в деле мотивации управляшек была мастером, она умела добиваться результатов, была способна заставить работать даже таких откровенных жилищных мошенников как УК-42. От надзорной деятельности Слащевой стонал весь Гиреевск, стонал, но был вынужден исполнять свои обязательства по управлению многоквартирными домами.
После обеда я оформлю документы проверки и загружу из ЕРКНМ. Слащева, в отличии от Корниловой, даже не пыталась научиться оформлять акт и иные документы проверки по новому закону о госнадзоре. Ее вполне устраивало, что я взял на себя все канцелярскую работу. Я конечно мог поворчать и повредничать, но покорно закрывал за Слащеву все проверки. Только под ее аккаунтом в ЕРКНМ, чтобы в случае чего не нести ответственность за чужие КНМ.
С Толкунова я поехал проверять УК-43 в Рабочий район. Там в одной из квартир местной пятиэтажки горгаз отключил колонку из-за плохой тяги в дымоходе. Ситуация до боли знакомая, но каждый раз мне приходилось придумывать нестандартное решение, чтобы восстановить газоснабжение в жилом помещении.
УК-43 управляшка не самая плохая, не наглеет, ЖКО уважает. Но очень хитрая. После общения с директором УК-43 Распутина мне всегда казалось, что меня где-то обманули. В отношении управляшки Распутиной, тогда еще она директорствовала в УК-44, я проводил одну из своих первых документарных проверок в ЖКО в мае 2016 года. Распутина с тех пор ничуть не изменилась. Все семь лет, что я ее знал, Распутина постоянно увольнялась из управляющей организации, потому что «устала работать с системе ЖКХ». Но так и не уволилась, хотя в каждом разговоре утверждала, что «работает буквально последний месяц». Распутина постоянно сетовала, что молодежь не идет работать в ЖКХ, стариков заменить просто некому, хороший слесарь или электрик теперь на вес золота.
- Я готова платиться старым специалистам большую зарплату, готова даже прощать им пьянки, лишь бы они продолжали работать, - говорила Распутина.
Лично на проверку Распутина не приехала, прислала своего очередного главного инженера, они в УК-43 менялись каждые три месяца. Видимо в отличии от сантехников и электриков, главных инженеров Распутина не жалела. Толку от главного инженера на проверке все равно не было, подписать акт по доверенности мог даже пьяный сантехник. Все практические вопросы все равно приходилось решать по телефону с Распутиной.
А ситуация была неоднозначной. Я осмотрел дымоход в квартире. Канал был чистым, на телефону было видно небо. Тяга при наличии притока воздуха имелась, но не сильная. А вот при закрытом окне тяга в канале уже пропадала. По правилам пользоваться газовой колонкой в квартире можно было только при наличии притока воздуха. Специализированная организация прямо во время проверки составила акт проверки дымохода, где содержалось заключение о его работоспособности. Это был уже документ, который мне будет сложно оспорить.
Проблема заключалась в самой конструкции многоквартирного дома. Квартира находилась на последнем 5-м этаже, крыша была бесчердачная. Оголовки дымоходов во всем доме почему-то сделали не из пяти бетонных блоков, а из трех, как для вентиляционных каналов. Длина дымового канала была очень короткой, отсюда периодически возникали проблемы с тягой.
Специализированная организация уже выдавала акт о пригодности дымохода к эксплуатации, но газовики отказались подключать колонку к газоснабжению, поскольку при закрытом окне тяга в дымоходе отсутствовала. Даже если я сейчас закрою проверку пустым актом, то это не решить проблему с подключением газа у заявителя. Я позвонил Распутиной и предложил ей наростить оголовок дымохода, тогда я закрою проверку без нарушений. Да, это был шантаж с моей стороны, но мне надо было решить проблему человека с отключением газовой колонки. Я был не уверен в устойчивости выданного предписания и составленного протокола, они бы могли не устоять в суде. Ведь при наличии притока воздуха тяга в дымоходе на момент проведения проверки была, имелся положительный акт ДВК, выданный специализированной организацией. В такой неоднозначной ситуации я решил договариваться с управляющей организацией, а не применять санкции. Я согласился закрыть проверку через неделю, когда УК-43 уже нарастит оголовок дымохода. Думая, что я был прав в своих действиях. Ведь по результатам проверки газоснабжение в квартире будет возобновлено. Административным штрафом, идущим в доход государства, человек воду в квартире не согреет.
Днем ко мне за помощью обратилась Романова. У нее в собственности в Малютово была четверть дома, которую она смогла через суд выделить в отдельный объект недвижимости. Вообще, я иногда удивлялся количеству недвижимости, которая находилась в собственности у Романова. Тут и часть дома в Малютово, и квартира в том же живописном районе, и еще одна квартира в Сталиногорске. Романова твердо стояла на хомяковской земле. Хотя четвертинку дома она готовила к продаже. Но для заключения удачной сделки четвертинку надо было газифицировать. Романова сказала, что газовое оборудование в доме установлено, но она мягко говоря сильно состарилось. Не удивлюсь, что там стояла еще газовая плита 60-70-х годов. Романова попросила меня договориться с газовиками, чтобы они утвердили проект газификации жилого помещения и заключили договор на ТО ВДГО. Я позвонил в облгаз, но их представитель стала убеждать меня, что по их документам дом Малютово уже давно числится газифицированным. Просто газовики запутались в количестве абонентов из резинового дома. В конце концов ситуация прояснилась, но газовики требовали утверждения проекта газификации жилого дома в Гостехнадзоре. В тот день я так и не решил вопрос с газификации жилого помещения, но в августе я еще вернусь к рассмотрению данной проблемы.
В конце рабочего дня я занимался внесением документов в ЕРКНМ. Слащева свалила всю канцелярскую работу на меня, а сама в этот момент погрузилась в большую кучу жалоб, которые высокой грядой покрывали всю поверхность ее рабочего стола. Гиреевск без чуткого контроля Слащевой уже давно был остался без воды и отопления. Я же спешил загрузить документы в ЕРКНМ побыстрее. Пятница, лето, самое время поехать на дачу. В понедельник будем работать, а пока у инспектора выходные. Он же тоже человек.
Серый дом готовился отмечать пятницу, его обитатели скоро разбредутся по барам, дачам и баням. У каждого была своя пятница. Но всех объединяло стремление отдохнуть после очередной рабочей недели. Многие чиновники от казенного вина отказывались, предпочитали ему народные средства. Средства с народа собирались в виде налогов и сборов, чтобы потом набить ими бездонные карманы чиновников. Серый дом стал пристанищем разных людей. Как писал И.А.Ильин, «люди делятся на две большие категории: один – безответственно ищут в жизни или своего наслаждения (это люди «поглупее»!) или своей пользы (это люди «поумнее»!); другие же чувствуют себя предстоящими чему-то Высшему и Священному, так, что даже не умея сказать, что это за Высшее и где обретается это Священное, они не сомневаются в самом своем предстоянии Ему».
Чего искал на госслужбе я? Сначала я чувствовал предстояние Высшего и Священного, но потом перешел в другую категорию, извлекая из работы только свою пользу для собственного наслаждения. Где-то я свернул на путь, ведущий к саморазрушению, так и не сумев найти дорогу к Высшему и Священному.
Может само место было греховным. Никогда не забуду, как мой друг сказал мне, узнав, что я устроился в ЖКО: «Хороший человек попал в плохое место». Не даром серый дом находится рядом с кремлем, который в 1607 году стал «воровской ставкой». Здесь укрывались государственный преступник (по терминологии XVII века - вор) И.Болотников и самозванец «Петр Федорович», представлявшийся сыном Царя Федора Иоанновича. Их конец был бесславным.
«Воры же, видя свое неизможение, царю Василию здалися и вора Петрушку взяша и угодника ево, всей крови заводчика, князя Григорья Шаховского; тут же взяша Ивана Болотникова и иных воров и отослаша их к Москве».
«Новый летописец»
Наверное, энергия истории передается сквозь время. Здание губернского правления построили как раз на месте, где в XVII веке была «воровская ставка» Болотникова. К сожалению, большинство обитателей серого дома искали в жизни или своего наслаждения (это люди «поглупее»!) или своей пользы (это люди «поумнее»!). Просто многие не понимали, что служба в органах государственной власти это не просто перекладывание бумажек с места на место в надежде весело погулять в выходные, это тяжкий труд управления обществом, где твои личные интересы должны быть подчинены интересам народа.