Ольга стояла у окна и смотрела во двор. Там, у подъезда, стояла знакомая фигура в сером пальто — Нина Петровна, её свекровь. Она разговаривала с соседкой Валентиной, активно жестикулируя. Ольга не слышала слов, но была уверена: обсуждают её. Куда ходила, во что одета, во сколько вернулась.
Три месяца назад её жизнь превратилась в кошмар. И всё началось с одной «радостной» новости.
— Оль, отличные новости! — Дмитрий влетел в квартиру с сияющими глазами. — Мама купила квартиру!
Ольга обернулась от плиты, где жарила котлеты:
— Правда? Наконец-то решилась переехать? Её район действительно неудобный.
— Ага! Она теперь будет совсем рядом! — сказал Дмитрий. — В нашем подъезде, на втором этаже. Представляешь, как удобно? Будет помогать с детьми каждый день.
Ольга замерла с лопаткой в руке:
— В нашем подъезде?
— Да! Этажом ниже! Двушка освободилась, помнишь, дедушка жил и съехал к сыну? Мама узнала, быстро всё оформила. Молодец, правда?
Ольга медленно выключила плиту. Внутри поднималась волна паники, но она пыталась говорить спокойно:
— Дим, а зачем в нашем подъезде?
— А в чём проблема? — Дмитрий не понял. — Наоборот, удобно же. Детей будет забирать, помогать тебе. Ты же жаловалась, что тебе тяжело одной.
— Я не жаловалась...
— Ну мама же знает, как тебе тяжело. Вот и решила переехать поближе. Ради внуков. Ради нас.
Это «ради нас» резануло слух. Ольга чётко помнила: она никогда не просила свекровь переезжать. Они виделись по выходным — этого было более чем достаточно.
Нина Петровна переехала через две недели. В день переезда она поднялась к ним:
— Олечка, вот мы теперь соседи! Буду каждый день помогать. Детей из школы забирать, с уроками сидеть. Ты отдыхай, я всё сама.
Она говорила это с такой теплотой, что отказать казалось невозможным. Ольга натянуто улыбнулась:
— Спасибо, Нина Петровна. Но мы справляемся...
— Ну что ты! Я же рядом теперь, что мне сложно?
Первая неделя была терпимой. Свекровь действительно забирала восьмилетнего Ваню и десятилетнюю Катю из школы, кормила обедом у себя. Ольга даже подумала: может, не так всё и страшно?
Потом начались незапланированные визиты.
Утро субботы. Ольга только проснулась, ещё не встала с кровати, как раздался звонок в дверь. Дима пошёл открывать.
— Мама? Ты чего так рано?
— Рано? Уже девять! Я блины испекла, вам принесла.
Нина Петровна прошла на кухню, как к себе домой. Ольга вышла в халате, с несобранными волосами.
— Доброе утро, Нина Петровна.
— Ой, ты ещё не одета? — свекровь окинула её оценивающим взглядом. — В девять утра ещё спишь? Ну и ну.
После этого визиты участились. Утром — «принести блины». В обед — «проверить, дома ли». Вечером — «просто зашла». Свекровь не звонила заранее. Она просто приходила. В любое время.
— Нина Петровна, может, давайте договоримся: если хотите прийти, позвоните? — осторожно предложила Ольга.
Свекровь обиделась:
— Я что, чужая? Я же этажом ниже живу. Что мне, разрешение спрашивать?
Дмитрий поддержал мать:
— Оль, ну это же мама. Чего церемониться?
Но хуже всего было другое. Нина Петровна знала всё. Абсолютно всё.
Ольга не могла выйти из подъезда, чтобы не встретить свекровь. Та «случайно» всегда оказывалась в подъезде, у почтовых ящиков, у лифта. Проверяла, куда Ольга идёт, с кем, во что одета.
Однажды Ольга вышла вечером выбросить мусор в халате. Нина Петровна появилась из своей квартиры:
— Олечка, ты в таком виде в подъезд? Люди же видят.
— Нина Петровна, я на секунду...
— Надо следить за собой всегда. А то, что соседи подумают.
Свекровь дружила со всеми бабушками во дворе. Они докладывали ей обо всём: когда Ольга уехала, когда вернулась, была ли одна или с кем-то.
Как-то Ольга пригласила подругу Свету на чай. Через пятнадцать минут в дверь позвонили — Нина Петровна:
— Я увидела незнакомую машину во дворе, потом увидела, что это к вам гости. Вот пирог принесла.
Она уселась за стол, и весь вечер Света не могла нормально поговорить с Ольгой — свекровь комментировала каждое слово, расспрашивала, лезла в разговор. После этого Света больше не приезжала.
Хуже всего было с детьми. Ваня и Катя обожали бабушку — она разрешала всё, что запрещала мама. Сладкое перед ужином? Пожалуйста. Мультики до ночи? Конечно. Не делать уроки? У бабушки можно.
— Катя, иди ужинать, — звала Ольга.
— Я у бабушки поела.
— Но я же просила тебя предупреждать...
— Бабушка сказала, что ты не будешь против.
Ольга спускалась к свекрови:
— Нина Петровна, пожалуйста, не кормите детей перед ужином. Я готовлю.
— Ой, они же голодные пришли! Я не могла отказать внукам.
— Но мы же договаривались...
— Олечка, не будь такой строгой. Дети должны чувствовать любовь.
Дима, конечно, был на стороне матери:
— Ну что такого? Мама накормила детей. Ты должна быть благодарна.
Однажды Ольга с Дмитрием поругались — обычная семейная ссора, повышенные голоса. Через десять минут в дверь позвонили. Нина Петровна стояла на пороге с тревожным лицом:
— Я слышала, вы ругаетесь. Что случилось?
— Мама, всё нормально, — Дмитрий попытался отшутиться.
— Как нормально? Я же слышала крик!
Ольга поняла: свекровь слышит их. Каждый разговор, каждую ссору, каждое слово. Теперь даже поругаться с мужем нельзя — свекровь тут же появится «мирить».
Она контролировала всё: заказ продуктов через доставку — «Что заказали? Опять полуфабрикаты?» Покупки — «Я видела, вам курьер принёс, что купили?» Режим дня — «Во сколько легли спать? У вас свет до двух горел».
Ольга чувствовала себя под микроскопом. У неё больше не было личного пространства, личной жизни, возможности побыть просто семьёй.
Однажды вечером она не выдержала:
— Дим, нам надо переехать.
Дмитрий оторвался от телевизора:
— Куда переехать?
— В другой район. Эта квартира хорошая, продадим, купим в другом месте.
— Ты с ума сошла? Куда мы переедем? Из-за чего?
— Из-за твоей матери. Я не могу больше так жить.
— Что именно ты не можешь? — голос Дмитрия стал холодным. — Мама помогает с детьми, готовит, заботится. А ты хочешь её бросить?
— Она контролирует каждый мой шаг!
— Она переживает за нас!
— Она купила квартиру в нашем подъезде без нашего согласия!
— Ради нас! Ради детей! Она продала свою квартиру, вложила все деньги, чтобы быть рядом! А ты хочешь её выгнать!
Ольга замолчала. Она поняла: переезд невозможен. Дима никогда не согласится.
Но хуже был разговор, который состоялся через день. Дмитрий, конечно, рассказал матери. Нина Петровна поднялась вся в слезах:
— Олечка, я узнала, что ты хочешь переехать. Это из-за меня?
— Нина Петровна...
— Я продала свою квартиру! Все сбережения вложила, чтобы быть рядом с внуками! А ты меня выгоняешь!
— Я никого не выгоняю...
— Я думала, ты будешь рада помощи! Я же для вас стараюсь!
Дмитрий обнял мать, гневно посмотрел на Ольгу. И Ольга поняла: она проиграла. Она — плохая невестка, неблагодарная, жестокая. А свекровь — жертва, которая всё отдала ради семьи.
Теперь Ольга живёт как в аквариуме. Каждое её движение на виду. Она не может пригласить друзей — свекровь появится. Не может поругаться с мужем — свекровь услышит. Не может воспитывать детей — свекровь отменит запреты.
Единственное спасение — работа. Но даже там Нина Петровна названивает:
— Олечка, ты где? Во сколько будешь? Дети тебя ждут.
Вечером Ольга возвращается домой и первым делом смотрит в окно: стоит ли свекровь во дворе, не подкарауливает ли у подъезда. Планирует маршрут: как пробежать от машины до лифта, чтобы не встретиться.
Она живёт в своём доме, как на минном поле. Каждый шаг просчитан. Каждое слово взвешено. Потому что свекровь всё видит, всё слышит, всё знает.