В 1917 году, после революции в России, новое советское правительство опубликовало тексты тайных международных соглашений, заключённых ведущими державами Антанты. Эти документы резко изменили представления о причинах и целях Первой мировой войны. Возник закономерный вопрос: была ли война следствием германского стремления к мировому господству — или же она стала попыткой пересмотра уже сложившегося, но скрытого раздела мира?
К началу XX века международные отношения определялись логикой империализма. Великобритания, Франция, Германия и Россия рассматривали обширные регионы Азии, Африки и Ближнего Востока как объекты влияния и потенциального контроля. В этом контексте русско-германское соглашение в Бьёрке 1905 года стало одним из ранних сигналов новой политики: Германия рассчитывала усилить позиции в Восточной Азии, включая Шанхай, тогда как Россия стремилась закрепиться в Северном Китае. Хотя договор не был реализован в полном объёме, сам факт переговоров отражал общую тенденцию эпохи.
В 1907 году англо-русское соглашение по Персии формализовало раздел этой страны на сферы влияния — северную российскую, южную британскую и нейтральную зону между ними. Аналогичная логика лежала в основе соглашения Сайкса—Пико 1915 года, по которому Великобритания и Франция заранее договорились о разделе османских владений на Ближнем Востоке. Все эти договорённости носили закрытый характер, но к 1914 году стало очевидно, что речь идёт не о спонтанной борьбе за влияние, а о систематическом перераспределении мира.
После Октябрьской революции большевики использовали публикацию тайных договоров как политический и идеологический инструмент. Их целью было продемонстрировать, что война велась не ради защиты демократии или национального суверенитета, а в интересах правящих элит ведущих держав. В этом контексте Германия представлялась не единственным агрессором, а одной из сторон, пытавшихся отстоять или расширить свои позиции в уже поделённом мире.
Сами соглашения ясно показывали роль ключевых участников. Россия соглашалась на компромиссы с Германией в Азии ради сохранения стратегического баланса. Великобритания и Россия в 1907 году разделили Персию, исходя из колониальных интересов, практически не учитывая суверенитет страны. Соглашение Сайкса—Пико закрепляло планы по расчленению Османской империи: Британия получала контроль над Месопотамией, Франция — над Левантом, а судьба местного населения оставалась второстепенным вопросом.
Историки, анализируя англо-русское соглашение 1907 года, отмечают, что оно зафиксировало сферы влияния как форму колониальной экспансии, прикрытой риторикой «взаимной выгоды». Южная Персия переходила под британское влияние, север — под российское, что фактически подрывало независимость государства. Подобные договоры были не исключением, а частью устойчивой практики великих держав.
Обнародование этих документов вызвало серьёзный кризис доверия к западным правительствам. Их прежняя риторика о «справедливой войне» и защите малых народов вступала в прямое противоречие с реальными планами послевоенного устройства мира. В то же время аргументы Германии, пытавшейся представить себя жертвой несправедливого мирового порядка, также утратили убедительность. Война всё чаще воспринималась не как моральное противостояние, а как столкновение конкурирующих империалистических проектов.
Публикация тайных соглашений разрушила представление о Первой мировой войне как о борьбе за высокие идеалы. Она показала, что конфликт был тесно связан с борьбой за рынки, территории и политическое влияние. Этот шаг усилил позиции социалистических и антиколониальных движений, одновременно подорвав веру в «нейтральность» международных отношений. В 1920-е годы всё чаще звучал вопрос: если основные контуры мира были определены заранее, то ради чего были принесены такие жертвы?
Публикация тайных договоров стала важным поворотным моментом в осмыслении мировой войны. Она продемонстрировала, что даже войны, объявляемые во имя мира и стабильности, могут служить инструментом перераспределения ресурсов и власти. Именно поэтому при анализе последующих конфликтов — особенно на Ближнем Востоке — историки вновь и вновь возвращаются к этим документам, напоминая: многие линии противостояния были прочерчены задолго до того, как война получила статус мировой.