Дарья Ильинична вышла из театра Оперы и Балета после очередной хореографической постановки. Её глаза, обычно светящиеся особым детским восторгом, были строги и печальны. Седые волосы, аккуратно уложенные, всегда подчёркивали серьёзность ко всему происходящему в мире искусств балета, но в этот раз белая прядь выскочила из ухоженного ряда.
В руках она держит небольшой ридикюль из крокодиловой кожи, который приобрела ещё в молодости. В нём хранятся программки всех хореографических постановок за последние сорок лет. И к каждой из них у женщины особое отношение. В них она пишет во время спектакля свои заметки о танцоре или танцовщице, насколько сильны и виртуозны были танцевальные па. Но в этот раз Дарья Ильинична ничего не написала.
Спустя тридцать минут женщина оказалась дома. Её, как всегда, встретил кот Виссарион, лениво приоткрывая глаза и облизывая свои усы. Дарья Ильинична, не разуваясь, подошла к холодильнику, достала корм, разрезала пакетик и выложила в миску ужин для Виссариона. Кот жадно начал есть с наслаждением, яростно мурлыкая себе под нос. Дарья Ильинична будто проснулась от громкого кошачьего напева.
- Да, Виссарион, да, какая звучала музыка, какая музыка… и ни одного танцевального па, - произнесла она.
В меру своего понимания женщина пыталась понять, как произошёл этот внутренний диссонанс, как смогла хореографическая некомпетентность спрятаться за виртуозную музыку. Неужели только она одна увидела эту детскую игру в прятки, в этом разрекламированном хореографическом представлении.
Все ищут гениев, но неужели больше никому нет дела до поиска бездарности?
Художник: Владимир Любаров