Когда астрономы говорят о «признаках жизни», это звучит так, будто где-то в телескоп уже разглядели инопланетные водоросли, медленно колышущиеся в космическом океане, однако реальность куда тоньше, осторожнее и при этом намного интереснее, потому что речь идёт не о фотографиях существ, а о крошечных химических следах, оставленных в свете далёкой звезды.
Именно такие следы учёные обнаружили в атмосфере экзопланеты K2-18b, расположенной в 124 световых годах от нас, где космический телескоп «Джеймс Уэбб» проанализировал состав газовой оболочки мира, который по размерам заметно превосходит Землю, но при этом находится в зоне, где теоретически может существовать жидкая вода.
K2-18b относится к редкому классу так называемых субнептунов — планет крупнее Земли, но меньше Нептуна, и это уже делает её интригующей, поскольку в Солнечной системе таких миров нет, а значит, каждый подобный объект становится для науки естественной лабораторией, в которой проверяются представления о том, как вообще могут выглядеть обитаемые среды во Вселенной.
Главный интерес вызвало обнаружение в спектре атмосферы молекул, которые на Земле тесно связаны с жизнью, среди которых особенно выделяются диметилсульфид и диметилдисульфид — вещества, которые в земных океанах производятся в основном микроскопическими организмами, прежде всего морским фитопланктоном, незаметными героями, от которых зависит половина всего кислорода нашей планеты.
Важно понимать, что телескоп не «видит» сами молекулы напрямую, а улавливает изменения в свете звезды, проходящем сквозь атмосферу планеты во время её транзита, после чего спектральный анализ позволяет определить, какие именно газы могли поглотить часть излучения, создавая своеобразный химический отпечаток далёкого мира.
Однако даже обнаружение таких молекул не означает автоматического открытия жизни, потому что учёные обязаны проверить все возможные небиологические механизмы их образования, включая фотохимические реакции в необычных атмосферах, вулканическую активность и процессы, которые на Земле не играют заметной роли, но в других условиях могут стать доминирующими.
Дополнительный интерес к K2-18b вызывает её предполагаемая структура, поскольку некоторые модели допускают существование под плотной атмосферой огромного глобального океана, накрытого слоем водорода, что формирует так называемый «гикеан» — гипотетический тип планеты, где тёплая вода может существовать при высоком давлении под газовой оболочкой.
Если подобный океан действительно существует, то он может представлять среду, где химическая эволюция идёт совсем иначе, чем на Земле, и где жизнь, если она там появилась, могла выбрать формы, которые мы пока даже не умеем вообразить, потому что все наши биологические примеры основаны лишь на одном-единственном мире — нашем собственном.
Температурные условия на планете также остаются предметом споров, поскольку её плотная атмосфера способна создавать мощный парниковый эффект, а значит, даже нахождение в обитаемой зоне не гарантирует мягкого климата, и поверхность может оказаться либо слишком горячей, либо находиться под таким давлением, которое делает привычные нам формы жизни невозможными.
Тем не менее само наличие сложной химии в атмосфере уже превращает K2-18b в один из самых перспективных объектов для дальнейших наблюдений, потому что впервые в истории человечества мы получили инструмент, способный анализировать состав атмосфер сравнительно небольших экзопланет, а не только гигантов, похожих на Юпитер.
Учёные подчёркивают, что впереди годы уточняющих измерений, повторных наблюдений и проверки альтернативных гипотез, поскольку научное сообщество движется не сенсациями, а постепенным сужением круга возможных объяснений, где каждое новое измерение либо укрепляет биологическую версию, либо указывает на неожиданные геохимические процессы.
Даже если в итоге окажется, что найденные молекулы имеют полностью небиологическое происхождение, это всё равно станет огромным шагом вперёд, потому что мы лучше поймём разнообразие планетных атмосфер и научимся отличать по-настоящему живые миры от просто химически экзотических.
А если когда-нибудь спектры K2-18b или другой далёкой планеты покажут сочетание газов, которое невозможно объяснить без участия живых организмов, человечество впервые получит не философский, а физический ответ на вопрос, одиноки ли мы во Вселенной, и этот ответ придёт не в виде радиосигнала или космического корабля, а в виде тончайших линий в спектре света далёкой звезды.
Пока же K2-18b остаётся не «второй Землёй», а захватывающей научной загадкой, где каждая новая порция данных не закрывает тему, а делает её глубже, сложнее и интереснее, потому что поиск жизни во Вселенной — это не момент озарения, а длинный путь терпеливого расшифровывания космических намёков.