Каждый раз, когда влюблённые клянутся друг другу в вечной любви и верности, где-то тихо плачет социолог, потому что он-то знает: вся эта красивая история про «одного и навсегда» – с точки зрения истории общества изобретение, достаточно недавнее, причём самое важное, что эта человеческая общественная система стала не самой удачной, если рассмотреть, как устроен наш вид.
Джордж Питер Мёрдок (1897–1985) – антрополог, профессор Йельского и Питтсбургского университетов. Он известен изучением семейных и родственных структур в разных культурах разных стран и континентов. Главная его работа – «Этнографический атлас», вышедший в 1967 г. В нём проанализировано более 1200 человеческих обществ доиндустриальной эпохи (ранняя стадия развития общества, существовавшая до середины XVIII века).
Мёрдок и его последователи документировали реально существовавшие и существующие общества по всему земному шару. И картина вырисовывается однозначная: то, что мы считаем «нормальным» и «естественным», на поверку оказывается статистическим меньшинством, и борцы за традиционные ценности должны сначала схватиться за сердце, а потом проклясть и Мёрдока, и всю его мерзость!
Из всех изученных человеческих культур лишь около 16% практиковали строгую моногамию как социальную норму: один муж – одна жена! Остальные 84% – это полигиния в самых разнообразных вариантах.
Полигамия – это «многобрачие», все семейные формы, где партнер одного пола один, а партнёров второго пола – много.
Полигиния – многоженство, форма полигамии, в которой у одного мужа несколько жён. Она была основой примерно в 83% документированных обществ. Подавляющее большинство. А ведь мы привыкли думать о полигамии как о чём-то экзотическом и архаичном. На деле архаична и экзотична как раз наша западная модель «один муж – одна жена – до гроба».
А ещё имеется полиандрия – многомужество, форма полигамии, в которой у одной жены несколько мужей.
Так может, человечество нарушает своим произволом биологическую основу жизни? Ревнители морали любят призывать на помощь «традиционные» ценности: природой заложено, инстинкты, основы жизни...
Да, природа действительно заложила, только совсем не то, что хотелось бы услышать моралистам.
Наши ближайшие генетические родственники – шимпанзе (ДНК человека и шимпанзе идентичны на 98,8 процента) и карликовые шимпанзе (бонобо) – устойчивых пар не образуют, исповедуя «свободную любовь» и легко спариваясь с сородичами.
У бонобо эта практика доходит до крайности, и спаривание сделалось важнейшим инструментом их социальных взаимодействий. Для бонобо не слишком важны даже пол и возраст партнера, главное – «любовь».
Бонобо спариваются, чтобы поприветствовать или утешить друг друга, примириться после ссоры или просто весело провести время. Найдя богатый источник пищи, на радостях они способны устроить групповую... возню. Бонобо – единственные приматы, помимо людей, которым знакомы даже поцелуи «с языком» и орально-генитальные контакты. А вот ревности они не знают вовсе. При этом за потомством в той или иной степени присматривают все члены стаи.
Нехороший, некрасивый пример, человек и какая-то беспардонная обезьянка? Тогда другой, традиционный: лебеди известны устойчивой, часто пожизненной привязанностью к одному и тому же партнеру, «лебединая песня» – это прекрасная, но последняя песня лебедя, потерявшего свою пару! (Лебедь вообще не поёт, но греки создали миф, не нам отрицать!)
Вот только известный орнитолог Конрад Лоренц описывает пары лебедей и ту удивительную лёгкость, с которой они находят краткие связи на стороне: быстро-быстро – и скорее в гнездо!
Если самец лебедя не отвлекается на воспитание других птенцов, а только «кружит головы» одиноким лебёдушкам, самка-подруга, она же «вечная и великая любовь на всю жизнь», относится к его изменам снисходительно, руководствуясь принципами: «если очень хочется, то можно» и «нагуляется – никуда не денется, вернется».
Частые измены свойственны большинству социально моногамных видов: да, есть избранная самка, но ведь вокруг столько других самок, которые ждут внимания! А потом – только домой, к гнезду, к своей лебёдушке, к щам, каше и милым птенчикам!
А как у людей?
Самую главную роль во внедрении в общество идеи моногамного брака как единственно богоугодного сыграла церковь. Правда, все эти ветхозаветные патриархи, все эти Авраамы, Иаковы и Давиды, были теми ещё полигамистами. (Бог, говоря через пророка Нафана, сказал, что если Давиду было недостаточно своих жён и наложниц, то Он дал бы ему ещё больше).
Но это цари, патриархи, а нужно контролировать сексуальность паствы, поэтому брак священен!
А победу моногамии в мире принёс колониализм: туда, куда приходили с проповедями (и с пушками, если плохо слушали) европейские империи, они несли вместе с христианством и представления о «правильном» браке. Полигамные практики коренных народов объявлялись «варварством» и искоренялись – личным примером, убеждением, но чаще принуждением. Так моногамия стала всеобщим стандартом семейной жизни не потому что она лучше, а потому что её утверждали победители.
Современное западное общество нашло элегантный выход из противоречия между культурным идеалом моногамии и биологической реальностью. Называется это серийная моногамия – последовательность моногамных отношений, сменяющих друг друга на протяжении жизни. Да, брак священен, – но только здесь и сейчас. А потом разводимся и начинаем заново с кем-то другим.
Статистика разводов в развитых странах беспощадна и колеблется от 40 до 50%. В России — около 73% браков заканчиваются разводом, и это один из самых высоких показателей в мире. О чём это говорит? Явно не о том, что люди созданы для пожизненных моногамных союзов.
Церковь признаёт, что человек несовершенен, но благословляет не свободу отношений, а повторный церковный брак, венчание во втором браке с другим человеком. Для проведения повторного венчания людям, уже бывшим в церковном браке, необходимо обратиться в епархиальное управление и подать прошение на имя правящего архиерея о развенчании, то есть о снятии венцов, о снятии благословения.
А общество нашло выход: серийная моногамия – это, по сути, полигамия, растянутая во времени. Вместо того чтобы иметь нескольких партнёров одновременно, человек имеет их последовательно. С точки зрения чистой логики, никакой принципиальной разницы. Но общество делает вид, что это «совсем другое». Потому что нам важно сохранять иллюзию приверженности идеалу, даже если на практике мы его постоянно нарушаем.
Женился, хранил верность... ох, беда, не сохранил – развёлся, опять женился, опять хранил эту самую... как её... верность...
И вот что особенно иронично: именно те общества, которые громче всех кричат о «традиционных семейных ценностях», демонстрируют самые высокие показатели разводов, измен и разрушительных отношений. Может, дело как раз в том, что мы пытаемся втиснуть себя в рамки, которые нам не подходят?
При этом – и это важно – критика моногамии не означает автоматического восхваления полигамии или вседозволенности. Исторически полигамные общества часто были жутко патриархальными, и женщины в них имели статус чуть выше мебели. Но между «моногамия священна» и «давайте всё дозволим» существует огромное пространство для дискуссии, которую мы упорно не хотим вести, потому что идея «единственного и навсегда» невероятно соблазнительна. Она обещает безопасность в хаотичном мире, защиту от одиночества, гарантию того, что кто-то всегда будет рядом.
Вот только все сказки о принце и золушке кончаются одинаково: «пирком да за свадебку»! А продолжения не будет, потому что сказка заканчивается, и начинается реальная жизнь, в которой всё так сложно: рутина, разочарования и несовпадение ожиданий!
А признать, что ты строил жизнь на иллюзии, больно. Легче продолжать верить, что проблема в конкретном партнёре (и нужно искать следующего), чем усомниться в самой системе. Мы меняем людей, но не меняем привычное.
Это не призыв к разврату и не атака на счастливые моногамные пары – такие существуют, и слава Богу. Это призыв к тому, чтобы перестать путать традиционную систему с законами природы.
Антропология, биология, история – все они говорят нам одно: человеческая сексуальность и партнёрские отношения невероятно пластичны и разнообразны. Моногамия – один из вариантов, не лучше и не хуже прочих. Заявлять, что должна быть только она – значит игнорировать реальность в угоду древнему и удобному мифу.
Во избежание кривотолков автор сообщает, что лично его эта проблема не затрагивает: давно и счастливо женат, имеет трёх взрослых детей, живущих самостоятельно и отдельно, и вполне доволен ситуацией. А вот общество явно находится на переломе, ищет выход из сложившейся явно неблагоприятной обстановки, и речь вовсе не про политику и экономику.