Анжела закрыла ноутбук и потерла виски. Рабочий день выдался напряженным: два крупных поставщика сорвали сроки, служба поддержки была завалена жалобами, а новый сотрудник умудрился удалить половину карточек товаров.
В такие моменты женщина особенно ценила домашний уют: любимый коттедж в Подмосковье, где можно было спокойно выдохнуть и забыть о бесконечной суете маркетплейсов.
— Мамочка! — пятилетняя Вера вбежала в кабинет, размахивая рисунком. — Смотри, что я нарисовала! Это наш дом, а это ты, а это папа, а это я!
На листе красовался классический детский шедевр: квадратный дом с треугольной крышей, три человечка с огромными головами и палки вместо рук.
— Очень красиво, солнышко! — Анжела обняла дочку. — А почему с нами нет бабушки Лиды?
— Но она же в своём доме живёт. Далеко! — Вера пожала хрупкими плечиками. — Кстати папа сказал, что мы к ней завтра поедем. Она болеет?
— Немножко болеет. Мы ее навестим.
Павел появился в дверях, держа в руках телефон. Лицо у него было озабоченное.
— Звонила мама, — сообщил муж, когда Вера убежала показывать рисунок коту. — Зовёт завтра всех к себе. Говорит, что у нее есть важный разговор.
— Опять про лечение? — Анжела встала из-за стола. — Я уже договорилась с кардиологом на следующую неделю. И результаты МРТ должны прийти.
— Не знаю. Но голос у нее был какой-то странный. Решительный что ли.
Супруга с пониманием кивнула.
За последние восемь месяцев, с того самого дня, когда пришло известие об аварии, их жизнь кардинально изменилась.
Потерять сразу двоих, мужа и младшего сына Димку, было ударом, от которого Лидия Андреевна до сих пор не могла оправиться. Микро инсульт у женщины случился через неделю после похорон. С тех пор Анжела фактически координировала всё лечение свекрови.
— Катя с Андреем приедут? — спросила она.
— Конечно. И Алла с малышом тоже.
При упоминании Аллы Анжела невольно сжала губы.
Двадцатидвухлетняя вдова вызывала у неё странную смесь жалости и раздражения. Жалости… понятно почему. А раздражения... Наверное, из-за того, как та умела изображать беспомощность. После смерти Димки Алла словно превратилась в фарфоровую куколку: хрупкую, печальную, нуждающуюся в постоянной заботе.
И все вокруг бросались её утешать, помогать, решать за нее любые проблемы.
— Дорогая, о чем ты задумалась? — Павел подошёл ближе. — Всё в порядке?
— Да, просто устала, — женщина улыбнулась мужу. — Слушай, ты зафиксировал наши последние траты на лечение? Сколько мы уже в общем потратили?
— Точно не помню. А что? Решила подбить сумму?
— Нет. Просто интересно стало. Забудь.
На самом деле Анжела вела четкий финансовый учет всем тратам, включая лечение свекрови. Частная клиника, консультации профессоров, дорогостоящие обследования, лекарства… всё это требовало серьезных вложений.
Деньги у них водились. Компания приносила хорошую прибыль, но, несмотря на это, суммы получались внушительные.
А главное, что заботились о свекрови почему-то только они с Павлом. Андрей с Катей могли максимум привезти фруктов и посидеть часок у постели больной. У Аллы вообще денег не было: она после смерти мужа работать не пошла, сославшись на маленького ребёнка и депрессию.
— Дорогой, а тебе не кажется странным, что мама вдруг всех зовет к себе? — спросила Анжела, когда они укладывали Веру спать.
— Может хочет поблагодарить нас. За всё, что мы делаем для нее.
— Возможно, — согласилась супруга, но внутри у неё что-то тревожно заныло.
***
В квартире Лидии Андреевной еще год назад всегда пахло домашними пирожками и выпечкой. Сегодня пирожков не было: внутри стоял стойкий запах лекарств и… напряженная атмосфера.
Свекровь встретила гостей в нарядном тёмно-синем платье, которое явно не надевала месяцами, волосы были аккуратно уложены, на щеках светился румянец.
— Проходите, проходите, — женщина суетливо расстилала скатерть на большом столе. — Сейчас чай поставлю.
— Мам, сиди, не вставай, — Павел помог ей устроиться в кресле. — Анжела все сделает сама.
Через полчаса все были в сборе.
Андрей пришёл со слегка “помятым” лицом. Видимо, вчера что-то отмечал с коллегами-электриками. Его жена Катя как всегда выглядела уставшей: двое детей плюс работа в школе давались ей нелегко.
Алла появилась последней, неся на руках годовалого Артёмку. Малыш был копией погибшего Димки: те же светлые кудряшки, те же серые глаза.
— Ну вот! Наконец-то все за одним столом! — Лидия Андреевна оглядела домочадцев и сложила руки на коленях. — Я вас позвала, потому что... — она замолчала, Анжела увидела, как нервно дрогнули ее губы. — После того, что случилось с папой и Димочкой, я поняла, что жизнь может оборваться в любую секунду. Совсем в любую.
Алла тихо всхлипнула, прижимая к себе сына. Артёмка, чувствуя напряжение мамы, засопел и уткнулся ей в плечо.
— Мне шестьдесят два года. За эти месяцы я столько передумала, перечувствовала... — Лидия Андреевна достала из кармана платок и промокнула глаза. — Я лежала в больнице и думала… а что, если я в одну из ночей не проснусь? Что будет с вами? Как вы дальше жить будете?
— Мам, не говори так, — Павел наклонился к ней и заботливо обнял ее за плечо. — Врачи же сказали, что самое страшное позади.
— Врачи... — свекровь махнула рукой. — Они своё дело делают, спасибо им большое. Но они не могут дать никаких гарантий! Сегодня есть человек, завтра нет человека. Вот и вся правда! А я смотрю на вас и сердце кровью обливается. Вижу, как тяжело вам приходится! — женщина перевела взгляд на старшую невестку. — Катенька, милая, ты так похудела за последнее время. И глаза такие усталые. Два сына, работа, а дома нет. Съемная квартира, где даже детскую нормальную сделать нельзя.
Катя покраснела и опустила голову.
— А ты, Аллочка, — Лидия Андреевна повернулась к молодой вдове. — Мой бедный ребёнок! В двадцать два года остаться одной с малышом... Врагу не пожелаешь такой судьбы! У родителей живешь, в комнатке детской, где и развернуться негде.
Алла заплакала тихо, без всхлипов, только слёзы текли по щекам.
— А я что? Старая уже, мне много не надо. И поняла я, что нельзя откладывать на потом то, что можно сделать сегодня! — Лидия Андреевна выпрямилась и посмотрела на всех собравшихся уверенным взглядом. — Поэтому я приняла решение. У нас с папой, кроме этой квартиры, есть еще однушка в соседнем районе. Помните, мы её три года назад купили?
В комнате повисла напряженная тишина. Анжела почувствовала, как у нее учащается сердцебиение.
— Я решила... — свекровь помолчала, собираясь с мыслями, — я решила оформить дарственные на квартиры, которыми владею.
Воцарилась абсолютная тишина. Даже маленький Артем перестал сопеть и замер на маминых руках, словно чувствовал важность момента.
***
— Катенька, Андрей, — продолжила Лидия Андреевна, доставая из серванта какие-то документы, — эта квартира теперь ваша. Трёхкомнатная, для ваших мальчишек в самый раз. Можно будет каждому по комнате сделать после моей смерти. Наконец-то они перестанут друг друга будить по ночам.
Катя всхлипнула и зажала рот рукой. Глаза у неё наполнились слезами. Только теперь она плакала не от усталости, а от неожиданной удачи, которая свалилась им на голову.
— Лидия Андреевна, я... я не знаю, что сказать, — пробормотала старшая невестка сквозь слёзы.
— Ничего не нужно говорить. Просто примите мой подарок с благодарностью. А тебе, Аллочка, — свекровь повернулась к молодой вдове, — дарю нашу новую однушку. Тебе с Артёмкой она отлично подойдет. Да и район там спокойный.
Алла не смогла сдержаться и разрыдалась в голос, прижимая к себе малыша.
— Лидия Андреевна, вы... как же так... я не заслужила... — всхлипывала она.
— Заслужила, милая, ещё как заслужила! Ты же жена моего любимого Димки, мать моего внука. А Катя… супруга моего старшего. Вы мои девочки!
Андрей молчал, только часто моргал и глупо улыбался. Видно было, что новость его потрясла не меньше жены.
— Мам, — наконец выдавил он, — это... это серьёзно? То есть, прямо совсем даришь? Навсегда?
— Документы уже оформлены, — Лидия Андреевна похлопала по папке. — Завтра можете подавать справки в Росреестр.
— Но мама, — растерянно промямлил Андрей, — а где ты будешь жить? Это же твоя квартира...
— Да здесь и буду, если позволите! — Лидия Андреевна улыбнулась. — Только теперь не как хозяйка, а как... ну, как жилец. Я же вас знаю, Андрей. Катю знаю. Вы меня на улицу не выставите. Доживу свой век в родных стенах, а после моей смерти квартира полностью ваша останется. Без всякой дополнительной волокиты.
— Лидия Андреевна, мы вас никогда не обидим! — всхлипывала Катя. — Это же ваш дом, несмотря ни на что. Здесь не может быть другой хозяйки, кроме…
— Может, может. Но я вам полностью доверяю. Знаю, что вы меня в обиду не дадите.
Анжела молча наблюдала за происходящим, ощущая странную отстраненность. Словно всё это происходило не с ней. Словно она смотрела захватывающую мелодраму про чужую семью.
Алла плакала от счастья, Катя дрожащими руками гладила документы, Андрей неловко обнимал мать...
И тут Павел вдруг спросил:
— Мам, а мы для тебя не существуем? Насколько я понял, нам ничего не полагается.
Лидия Андреевна посмотрела на среднего сына с некоторым удивлением, как будто не понимала, почему он вообще задаёт такой вопрос.
— Паша, милый, — сказала она мягко, — у вас же всё есть. Собственный дом, машина хорошая, бизнес успешный... Я вас не меньше остальных люблю. Просто вы в жизни и так замечательно устроились. Ни в чём не нуждаетесь, живете припеваючи. А эти мои девочки мучаются. Нельзя так!
— Понятно, — коротко ответил Павел и больше ничего не сказал.
Анжела тоже промолчала.
Что тут скажешь? Формально свекровь была права: у них действительно всё было. Дом, стабильный доход, возможность ни в чём себе не отказывать. Другое дело, что всё это они заработали сами, без чьей-либо помощи. И то, что она последние месяцы тратила огромные деньги на лечение Лидии Андреевны, почему-то в расчет не принималось.
Ужин прошел в радостной атмосфере.
Катя и Алла обсуждали планы, делились радостью, благодарили свекровь. Лидия Андреевна сияла: было видно, что она счастлива от того, какую радость доставила невесткам.
— Нам пора, — сказала наконец Анжела, поднимаясь из-за стола. — Вера с няней осталась. А у нее рабочий день подходит к концу.
— Конечно, конечно, — засуетилась свекровь. — Спасибо, что приехали. Для меня очень важно собрать всех за одним столом.
Супруги попрощались и вышли на лестничную площадку. До машины они шли молча.
***
По пути домой Павел сосредоточенно смотрел на дорогу, а Анжела в боковое окно на мелькающие фонари. Только когда они свернули в посёлок, женщина наконец заговорила:
— Четыре миллиона шестьсот тысяч рублей.
— Что? — не понял супруг.
— Именно столько мы потратили на лечение твоей мамы за последние восемь месяцев. Я сегодня еще раз все пересчитала.
Павел притормозил у шлагбаума и помахал охраннику.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Просто констатирую факт! — Анжела повернулась к мужу. — Паш, скажи, как есть. Тебе не обидно?
— Обидно, — честно признался он. — Но с другой стороны, мама права. У нас действительно всё есть.
— У нас есть то, что мы сами заработали. А у Андрея с Катей теперь будет то, что им подарили.
Супруги въехали во двор своего коттеджа. Анжела машинально отметила, что нужно срочно подстричь живую изгородь: за лето кустарники слишком разрослись.
— Анжел, ты же не из жадных, — сказал Павел, заглушив двигатель. — Что тебя так зацепило?
Женщина помолчала, подбирая слова.
— Знаешь, я никогда не отказывалась помогать родственникам. Никогда не выступала против. Когда у твоей мамы случился микроинсульт, я первая сказала, что мы сделаем все возможное для ее выздоровления. Лучшие врачи, лучшие клиники… без оглядки на деньги. Потому что это правильно, это по-человечески.
— А теперь что не так?
— А то, что помогали Лидии Андреевне только мы. И я сейчас имею ввиду не только деньги! — Анжела вышла из машины. — Андрей с Катей появлялись раз в месяц с пакетом фруктов. Алла вообще ни разу не поинтересовалась, во что нам обходится лечение свекрови. А теперь получается, что самые заботливые дети остались ни с чем, а те, кто и пальцем не пошевелил ради твоей матери, получили квартиры. Веселая история. Не думаешь?
Дома супругов встретила няня Светлана Ивановна. Это была приятная женщина лет пятидесяти, которая помогала с Верой, когда у Анжелы был аврал на работе.
— Вера уже спит, — доложила она. — Поужинала, сделала домашнее задание из развивашки, почитала. Послушная девочка.
Когда няня ушла, Анжела прошла в кабинет и включила ноутбук. Павел появился в дверях с двумя чашками чая.
— Что делаешь?
— Отменяю завтрашнюю запись к кардиологу, — спокойно ответила Анжела, кликая мышкой. — И послезавтрашнее МРТ тоже.
— Зачем?
— А зачем нам тратить деньги на лечение человека, который ставит нас на сто первое место в своей жизни? — женщина повернулась к мужу. — Пусть теперь Катя с Андреем заботятся о своем покровителе и оплачивают все расходы. Или Алла. У неё теперь тоже есть что продать в случае чего.
— Анжела, это же мама...
— Да. Это мама. Которая только что дала ясно понять, кого она считает детьми, заслуживающими заботы, а кого богатыми банкоматами, которых можно использовать для удовлетворения собственных нужд.
Павел сел в кресло напротив.
— А если ей станет хуже? Если что-то случится?
— Ничего не случится! — Анжела глотнула чай. — У свекрови теперь есть заботливые Андрей с Катей, которые получили трёхкомнатную квартиру. И благодарная Алла с однушкой. Пусть они и решают вопросы. А мы, как сказала Лидия Андреевна, будем жить припеваючи.
— Но ведь у них денег нет...
— Паш, — женщина внимательно посмотрела на мужа, — ты хочешь, чтобы я продолжала оплачивать лечение женщины, которая только что при всех объяснила, почему я недостойна даже символического подарка?
Павел молчал долго. Потом тяжело вздохнул:
— Понимаю тебя. Ты права. Если мама считает, что справедливость — это когда те, кто ничего не делал, получают квартиры, а те, кто тратил миллионы, остаются с носом, то пусть эта справедливость работает до конца.
— То есть ты меня поддерживаешь?
— Поддерживаю! — супруг кивнул. — И знаешь, мне даже интересно, что они скажут, когда поймут, что теперь финансовый вопрос по лечению мамы на их плечах.
***
Первый звонок поступил через три дня. Звонила не Лидия Андреевна, как ожидала Анжела, а Андрей. Он разъяренно сопел в трубку.
— Павел, ты совсем охренел? — начал мужчина без всяких приветствий. — Мать болеет, а ты устраиваешь какие-то игры!
— Никаких игр я не устраиваю, — спокойно ответил Павел. — Просто все стало на свои места. Мама захотела, чтобы ее имущество досталось тем, кто в нем нуждается. Без проблем. Но! Логично предположить, что и лечение должны оплачивать те, кто получил недвижимость.
— Так говоришь? Обида грызет? Да ты купаешься в шоколаде! — взвился Андрей. — И завидуешь простой квартире! Не ожидал от тебя такой подлости!
— Андрей, дело не в квартире, — Павел попытался объяснить брату свою позицию. — Дело в том, что за восемь месяцев мы потратили на мамино лечение почти пять миллионов рублей. И мама даже не поблагодарила нас за это. Зато тех, кто не потратил ни копейки, наградила квартирами.
— Пять миллионов? — голос Андрея на секунду дрогнул, но потом снова стал злым. — Брехня это всё! Хочешь из матери деньги вытрясти!
— Могу прислать все чеки и справки о переводах.
— Не надо мне твоих чеков! — рявкнул Андрей. — Ты и твоя жена — жадные тва ри! Мало вам того, что вы имеете? Не нажретесь все никак! А мать пускай дохнет, да? Ну ты и подлец, Павел! И жена твоя такая же! Больше не звони мне никогда!
Мужчина бросил трубку. Павел молча положил телефон.
— Ну что? — спросила Анжела, поднимая голову от документов.
— Примерно то, что я ожидал. Мы жадные, завидуем квартире, хотим из матери деньги вытрясти. А наше заветное желание - ее смерть.
— Господи, как такое можно говорить. Я в шоке. Теперь осталось дождаться звонка Аллы для полного счастья!
— За это можешь не переживать. Этого не случится! Алла после получения квартиры как в воду канула. Даже не интересуется, как дела у свекрови.
Женщина кивнула. Она не удивилась. В последние месяцы она всё лучше понимала, кто есть кто в семье мужа.
Больше никто из родственников не появлялся. Словно Павел с Анжелой внезапно перестали существовать. Только изредка через общих знакомых до них доходила кое-какая информация: Андрей начал пить ещё больше, устраивал Кате постоянные скандалы, Лидия Андреевна болела, но к врачам идти отказывалась.
А потом, через три месяца, когда Анжела уже почти забыла обо всей этой истории, секретарша доложила, что к ней пришла какая-то пожилая женщина.
— Лидия Андреевна? — удивилась Анжела, поднимаясь из-за стола. — Почему вы заранее не предупредили о своем приходе?
Свекровь выглядела ужасно.
— Не хотела беспокоить, — тихо ответила она. — Анжелочка, можно с тобой поговорить? Буквально пять минут.
— Конечно, проходите. Присаживайтесь.
Лидия Андреевна села на край стула и аккуратно сложила руки на сумочке.
— Я пришла попросить прощения, — сказала она без предисловий. — И поблагодарить. За всё, что вы для меня сделали.
Анжела почувствовала, как сжалось ее сердце.
— Лидия Андреевна…
— Андрей меня выгнал. Вчера. Пришел пьяный, как всегда в последнее время, начал скандалить. Сказал, что из-за меня у него отношения с братом испортились, из-за меня всё пошло наперекосяк! — она вытерла глаза платком. — Катя заступилась, так он и на неё наорал. А потом сказал, что если мне не нравится, как он живёт в своей квартире, я могу убираться.
— Боже мой... — Анжела присела рядом. — И где же вы теперь жить будете?
— Есть у меня старый домик в деревне, который остался мне от родителей. Там и доживу свой век! — Лидия Андреевна посмотрела на невестку. — Но перед отъездом я хотела попросить у вас прощения. Я поняла, какую огромную ошибку сделала. Вы единственные, кто действительно обо мне заботился. А я... я была слепая.
— Лидия Андреевна, — Анжела взяла свекровь за руку, — поезжайте к нам. Будете жить у нас, в нормальных условиях. Вера очень соскучилась по бабушке.
— Спасибо, милая, но нет, — свекровь покачала головой. — За свои ошибки нужно платить. А я наделала их много. Поеду в деревню, там спокойно. Но если вы с Павлом и Верочкой будете иногда навещать старую дуреху, я буду вам очень благодарна.
— Конечно будем! — Анжела обняла свекровь. — И не говорите так о себе. Пожалуйста!
— Говорю правду. Справедливость, она, оказывается, такая штука... Думаешь, что делаешь как лучше, а получается хуже некуда.
***
Супруги ездили к Лидии Андреевне каждые выходные: возили продукты, лекарства, помогали по хозяйству.
Вера обожала бабушку, которая пекла ей настоящие пироги и рассказывала сказки.
Ни Андрей с Катей, ни Алла ни разу не появились.
Лидия Андреевна прожила в деревне три года. Умерла она тихо, во сне, в своём доме. На похороны пришли только Павел с Анжелой, Вера и несколько соседей. Остальные родственники даже не откликнулись на извещения.
— Мам, а почему дядя Андрей не пришёл попрощаться с бабушкой? — спросила Вера, когда они ехали обратно.
— Потому что взрослые иногда совершают ошибки, которые потом нельзя исправить, — ответила Анжела. — И тогда им становится очень стыдно.
Дома, разбирая вещи свекрови, Анжела нашла письмо, адресованное ей и Павлу:
«Спасибо вам за то, что простили глупую старуху. За то, что не бросили, когда все остальные отвернулись. Ведь настоящая семья — это не те, кто получает подарки. Это те, кто остаются рядом, когда подарки заканчиваются».