ПОМОГИ МНЕ ГОСПОДИ ЕЩЕ РАЗ

ПОМОГИ МНЕ ГОСПОДИ ЕЩЕ РАЗ

Да, я счастлив в браке, у меня хорошая семья, но это не моя заслуга, это заслуга Господа и моей жены. Не всегда было так хорошо и причина тому — во мне. Я сам своими руками хотел сломать то, что было дано мне в дар. У нас с женой три дочки. Каждое утро я благодарю Господа за это счастье. Действительно, Его щедрость не видит границ, он дал мне прекрасную супругу и прекрасных детей, я счастлив в браке, по-моему, это главное. Если ты несчастен в браке, то ни карьера, ни финансовые успехи не заменят тебе главного. Ничто не может заменить то чувство, которое ты переживаешь, когда приходишь с работы и раздается крик «папа пришел!» И бегут к тебе твои девочки, виснут на тебе, целуют тебя.Утром, когда я ухожу на работу, они еще спят. Кто видел спящих детей, тот поймет мои чувства. Это ангелы, а дом, где дети, — это рай: там тепло и хорошо.

С Леной мы познакомились, когда нам было по шестнадцать, встречались два года, потом я ушел в армию. Леночка меня ждала. Два года прошли быстро, когда я пришел из армии, мы с Леной стали жить на съемной квартире отдельно от родителей, отношений не оформляли. Я продолжил служить в одном из спецподразделении МВД и учился заочно в юридическом. Лена по образованию модельер, работала в ателье.

В 1995 началась война на Кавказе, я стал ездить в командировки, шесть месяцев в командировке, шесть месяцев на стакане, вперемежку со сдачей сессий. А Лена все ждала. В 1996 родилась у нас дочь Елизавета. Я продолжал трудиться в прежнем режиме, Лена никогда не упрекала меня ни за неустроенный быт, ни за маленькое жалование. Упреки были, но другие, вполне справедливые: что я не уделяю внимания дочери и ей, что пью после командировок месяцами, а потом опять уезжаю. На это я отвечал, что так я «спускаю пар» и вообще «солдат должен отдыхать».

В 1999 началась вторая кампания на Кавказе, нужно было ехать. Мне поступает предложение от моего товарища поучаствовать в его бизнесе. Обсудив это с Еленой, приходим к решению что нужно оставить службу и соглашаться. Ленка была на седьмом небе от счастья, что мне не нужно больше ездить на войну, что прекратятся мои реабилитационные пьянки, улучшится финансовое положение семьи. Так оно и было поначалу.

За год я заработал на квартиру, купил машину. Но случилось другое. Я не смог вынести испытания деньгами, семья также оставалась брошенной, я либо работал, либо гулял, причем я считал, что если я обеспечиваю семью финансово, то что еще им нужно? Какие могут быть недовольства? Я мог по трое суток не приходить домой, не объясняя причины, на все возражения жены я отвечал: кому не нравится, может уходить. Говорил так, зная, что идти ей некуда. Подлец…

Так прошло еще три года, а Ленка все ждала. Потом я стал задумываться о том, чтобы мне окончательно уйти из семьи. Это не трудно, думал я: мы не расписаны, квартиру я ей оставлю, дочку спонсировать буду, а сам погуляю еще — ведь мне всего-то 30 лет, а семья лишь обременяет.

Так я ушел из семьи. Лена плакала. Ничего, думал я, привыкнет, найдет кого-нибудь себе, успокоится. Прошло пять месяцев после моего ухода, и вот в один летний вечер, возвращаясь с очередной гулянки, я шел в пригороде по обочине дороги в безлюдном месте. Я слышал, как приближается по дороге машина, но не стал поворачиваться, ощутил только очень сильный удар, пронизывающую боль — и все, свет потух, сознание отключилось.

Со мной ничего подобного не было, как, я читал, бывает с людьми, пережившими клиническую смерть. Я не летел по туннелю, не видел божественного света, черти меня не хватали, а было вот что. Трудно объяснить и описать словами то, что в обычной реальности не бывает… Я очутился как бы на стыке двух миров или жизней, я стоял и видел то, что я прожил. Но видел это не как в кино, а как бы сразу целиком всю мою жизнь. Я видел себя ребенком, когда тонул в пруду в деревне — меня спас старший соседский парень; и одновременно видел себя взрослым — как меня раненого выносили с гор; видел все подлости, которые я сделал, — до мельчайших подробностей… Как же мог я столько напакостить?