Но на плечах у тебя — огромный мешок с гнилой картошкой. Тяжело, зловонно, ноги подкашиваются. Ты просишь: «Господи, дай сил!». А Господь отвечает: «Брось мешок». Этот мешок — наши старые обиды и нераскаянные грехи. Мы так привыкли к их тяжести, что боимся с ней расстаться. Мы нянчим свои обиды, как драгоценность. Но в Царство Небесное с этим грузом не войти — ворота узки. Исповедь — это момент, когда ты развязываешь лямки и мешок летит в пропасть милосердия Божия. И ты — летишь вверх.
Представь, что тебе нужно взойти на высокую, крутую гору. Но на плечах у тебя — огромный мешок с гнилой картошкой.
Тяжело, зловонно, ноги подкашиваются.
Ты просишь: «Господи, дай сил!».
А Господь отвечает: «Брось мешок».
Этот мешок — наши старые обиды и нераскаянные грехи.
Мы так привыкли к их тяжести, что боимся с ней расстаться.
Мы нянчим свои обиды, как драгоценность.
Но в Царство Небесное с этим грузом не войти — ворота узки.
Исповедь — это момент, когда ты развязываешь лямки и мешок летит в пропасть милосердия Божия. И ты — летишь вверх.
