Плато Лаго-Наки одна из жемчужин нашего региона. Ежегодно тысячи людей гуляют по его просторам-здесь есть место и для «городских туристов», гуляющих по хребту Каменное Море, по смотровым и пещерам, и для туристов, покоряющих легендарную тридцатку, и даже для альпинистов: маршруты на Фишт разной категории сложности.
Обычно плато кажется простым и дружелюбным и часто не воспринимается, как «те самые высокие серьезные горы». Сюда бродят и в межсезон и зимой.
Однако огромное количество факторов делает этот регион очень погодно непредсказуемым и опасным, один из них-близость к морю, из-за чего погода может измениться за считанные часы от жаркого лета до глубокой зимы.
Так было, когда погибла большая группа на 30маршруте-об этом много информации в сети… Но сегодня я расскажу трагическую историю, в которой много белых пятен и она далеко не так известна за пределами узкого сообщества. Это история о гибели группы туапсинских туристов под руководством Сергея Браганца.
Информации не много, но постараюсь изложить то, что известно без отсебятины.
Такие истории, возможно помогут осознать всю опасность региона, быть внимательнее и поберечь себя от необдуманных поступков.
1 мая 1986 года, группа из четырнадцати туристов — в основном молодых людей, возрастом от шестнадцати лет, — прибыла на приют «Фишт». Они приехали из Туапсе. Их вёл Сергей Браганец — человек, которому доверяли, на кого смотрели как на наставника. Цель — восхождение на вершину Фишт по маршруту 2а категории сложности. Маршрут, требующий опыта, снаряжения, знаний. Но у группы не было ни квалификации, ни разрешения. Ни страховки. Ни понимания того, насколько хрупка грань между приключением и трагедией.
Чтобы избежать вопросов со стороны спасателей, при регистрации они заявили: идут сквозным маршрутом — от Фишта к морю, без восхождений. Ложь, сказанная тихо, почти по-детски. Как будто горы слышат только честные слова.
На следующий день, 2 мая, с первыми лучами солнца, группа вышла на маршрут. Но вскоре свернула с утверждённого пути. Вместо обходного трека — вверх, к Малому леднику. По скользкому льду, в неустойчивую погоду, без кошек, без ледорубов, без страховки. Выбравшись на седловину, они разбили лагерь на высоте 2450 метров. Там, где ветер не спит, а снег не просто падает — живёт.
Вечером приют «Фишт» получил штормовое предупреждение. Температура резко упала. За ночь выпало более двух метров снега. В Гузерипле и на Лагонаки посты начали разворачивать туристов. С приютов никто не выходил. Ни одна группа не шла в горы. Только одна — та, что не должна была туда попасть, — оказалась наверху. Под снегом. Под ветром. Под грузом собственного выбора.
Спасательные отряды были направлены за другими группами. За Браганцем и его людьми — никто не пошёл. Потому что, согласно маршрутному листу, они уже должны были быть в безопасности. В «Бабук-Ауле». Но их там не было. Их вообще нигде не было.
3 мая. Группа не спустилась. Вместо этого — выжидала. Ждала погоды. Ждала шанса. И, судя по свидетельствам, попытка восхождения всё же была. Несмотря на метель. Несмотря на снег. Несмотря на то, что гора уже говорила «нет».
Один из спасателей, участвовавших в операции, позже записал:
«Женщина сидит в одних носках. Спустилась без ботинок. Молчит. Слова не вытянешь.
Парень говорит обрывками:
— Мы с седловины поднимались на вершину. Началась непогода, повернули обратно. Не нашли спуск. Рыли пещеру. Пересидели до утра. Палатки занесло. Откапываем — а там…
Просил двоих написать объяснительные.
Три строчки:
— Поднялись на седловину, началась непогода, мы спустились за помощью.
— Но вы же говорили — шли на вершину? Холодная ночь в пещере?
— Нет. Мы никуда не ходили.
— У вас грудные обвязки.
— У нас были тренировочные занятия.
— Вы в аварийной ситуации, а тренируетесь в связках?
Молчит.
Женщина из Краснодара только смотрит.
Момент истины прошёл. Теперь думают о своей заднице…»
5 мая. Утром. Сергей Браганец спускается к приюту. В сопровождении троих. В сапогах, промерзших насквозь. С просьбой о помощи. Остальные — наверху. Замерзают. Ждут.
Достаточного количества спасателей на приюте не было-было несколько разношеррстных туристических групп, в том числе иностранцы.
В 6 утра начинаются спасательные работы. Но два основных отряда уже ушли — встречать другие группы. Радиосвязь с собой. Спасателей почти нет. Формируется добровольный отряд из туристов, находившихся на приюте. Они идут на штурм перевала. Там, наверху, люди. Среди них — дети.
В Гузерипль в одиночку выходит опытный альпинист Сергей Ярмолинский. Пытается донести весть. Но не доходит. Снег. Ветер. Тропы нет.
Спасательный отряд не доходит до лагеря — не хватает сил, снаряжения, времени. Браганец, руководитель, идет дальше- в одиночку идёт к своим. Его больше живым никто не видел.
День потерян.
6 мая — повторная попытка. Ветер не стих. Снег не тает. Спуск невозможен. Вертолёт с Адлера облетает Фишт. По снимкам определяют место лагеря. В приют перебрасывают отряд опытных спасателей.
7 мая. Утро. Погода наконец даёт передышку.
Спасатели добираются до седловины. Откапывают палатки. Внутри — девять тел. Замёрзших. Неподвижных. Один жив — в бреду, с переохлаждением. Его срочно эвакуируют в Сочи. Но и он не выживает.
Одиннадцатого находят внизу, под скалами. Срыв. Травмы. Обстоятельства — неизвестны.
Среди погибших — Сергей Браганец. На нём — записка. Говорят, он написал, что виновен и должен вернуться.
Этот факт не подтверждён официально. Ни в архивах, ни в протоколах, ни в воспоминаниях спасателей — нет упоминания записки. Возможно, это легенда. Возможно — правда, ушедшая под снег, как и всё остальное.
Через две недели, по решению прокуратуры, на седловину поднимаются, чтобы собрать то, что осталось. Личные вещи. Документы. Воспоминания.
И снег, который завалил палатки, исчез. Полностью. Растаял. Хотя его было столько! А вокруг — вещи. Разбросаны. Как будто кто-то пытался что-то найти. Или кто-то пытался выжить.
Собирают. Всё, что можно. И находят неожиданное. Много тёплой одежды — запакованной в полиэтилен. Сухой. Спички — в упаковках. Сухие. Примусы — заправленные. Готовые к работе.
Всё это — рядом с погибшими. Всё это — не использовано.
Зачем? Как можно замёрзнуть, имея сухие спички? Как можно не разжечь огонь, если есть топливо? Как можно не надеть тёплую куртку, если она лежит в пакете рядом?
А дальше….
Никаких официальных отчётов. Никаких публикаций в «Советском спорте». Только устные рассказы. Только фрагменты. Только память тех, кто был рядом.
Гора Фишт молчит.
А мы — должны помнить. Что горы не прощают ошибок. Что ответственность — не делится на части. Что один неправильный шаг, одна ошибка в оценке, одна минута самоуверенности — могут стоить жизни не одной, а одиннадцати человек.
Простые горы могут вмиг превратиться в непреодолимые, а простой маршрут-в ад.
В подготовке статьи автор использовала данные из открытых источников, включая риск ру, маунтин ру
⠀Друзья! По традиции, прошу подписаться и на мой канал ВК, там я бываю гораздо чаще!