Хрустальный воздух, низкое, ласковое солнце, сад уже не буйствует и не мудрствует. Он... подводит итоги. Со вкусом, с расстановкой, как хороший рассказчик на последней странице.
Главные герои августа, гортензии, наконец-то надели свои истинные одежды.
Самарская Лидия похорошела так, что глаз не оторвать. Из скромницы превратилась в королеву в платье цвета спелой малины и старого вина. Это её кульминация, пик сюжетной линии.
А в это время на сцену, запыхавшись, выбегают последние, но отчаянные персонажи. Астры.
И над ними, над этими сиренево-лиловыми островками, висит живое, гудящее облако из шмелей, пчёл и бабочек. Это не сбор нектара. Это пир. Последний, отчаянный, невероятно щедрый пир перед долгим молчанием. Особенно гудит облако над очитками. Тот, что был куплен как ‘Бриллиант’, порозовел.
Посмотри, похож на Бриллиант? Пусть пока будет ‘Сентябрьским Самозванцем’.
Ирония сентября в том, что розы об этом не подозревают. ‘Стефани Барони цу Гуттенберг’ свежа, как майское утро.
А ‘Чандос Бьюти’ и вовсе тронулась умом от прохлады: выбросила побеги под два метра с цветами, чей аромат стал глубже, сложнее, отчаяннее. Она считает, что это её второй дебют.
Мы-то знаем, что это выход на бис перед закрытием занавеса.
Из теней выходит клопогон ‘Pink Spike’.
Третий год в саду, цвёл всего дважды – он как герой, чья реплика всегда запаздывает, но когда звучит, то перекрывает всех. Его свечи – нежно-розовые, почти графические – и лист цвета Горького шоколада создают драму. Рядом с ним пузыреплодник ‘Amber Jubilee’ отыгрывает роль художника-постановщика, меняя цвета листьев с лимонного на медный, и драматично шоколадно-пурпурный. Они ровесники, эта пара – воплощение сентябрьского вкуса: ни яркой юности, ни увядания, только насыщенная, сложная зрелость.
А недалеко – дерзкая хризантема ‘Коралловый Помпон’. Она – крик. Последняя вспышка летнего костра, который никак не хочет тухнуть.
И главное чудо. Прострел. Тот самый, посеянный в феврале. В конце сентября он «показал лицо». Один-единственный, бархатный, сиреневый колокольчик, прошитый золотыми тычинками.
Это не цветок. Это точка. Или многоточие. Послание от следующей весны, доставленное с опережением графика.
На этом цикл зарисовок заканчивается. Октябрь – уже другая история. История рутины: обрезки, обработок, укрытий роз. Менее поэтичная, но не менее важная. Это закулисная работа, когда спектакль завершён, а декорации нужно сохранить до новой премьеры.