История о горилле, которая тридцать лет считалась бесплодной и умирала от страшного диагноза, но в последний момент оказалось, что она беременна.
Тридцать лет горилла не могла забеременеть. А теперь её живот был огромным, и ветеринары были уверены — она умирает. Но то, что они обнаружили во время операции, изменило всё.
Рука Дэвида Чена дрожала, когда он прижал ладонь к стеклу смотрового окна.
Нала не двигалась уже три часа.
Она лежала на боку в углу вольера. Её огромный живот поднимался и опускался в такт хриплому дыханию. Даже отсюда Дэвид слышал бульканье в её груди.
Она умирала.
— Дэвид… — Голос доктора Сары Мартинес прозвучал мягко за его спиной. — Мы получили результаты сканирования.
Он закрыл глаза. Он уже знал, что она скажет.
— Это опухоль. Почти наверняка злокачественная, учитывая возраст.
— Сорок два, — прошептал он.
— Повышенные показатели в анализах мы приняли за воспаление, но у гориллы в таком возрасте любое чудо выглядит как катастрофа.
Сара замолчала.
— С такими темпами роста — недели. Может, месяц. Надо обсудить эвтаназию.
Перед глазами Дэвида всё плыло.
Тридцать лет.
Он знал Налу с тех пор, как её, испуганного детеныша, привезли в приют. Она забивалась в угол и отказывалась есть. Он спал рядом с её вольером, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Завоёвывал доверие день за днём. Видел, как она превратилась в самое доброе существо, которое он когда-либо знал.
Но больше всего Нала хотела одного.
Ребёнка.
Годы шли. Другие самки рожали. В приюте появилось восемь детёнышей.
Но не у Налы.
Специалисты решили — бесплодна.
И вот теперь, после тридцати лет пустоты, её тело просто сдалось.
— Сколько ей осталось? — спросил Дэвид.
— Без вмешательства — два месяца. Эвтаназия избавит её от страданий.
Он посмотрел на Сару.
— Можно… я побуду с ней перед тем, как мы решим?
— Конечно. Сколько нужно.
Вечером он пришёл в вольер с корзиной любимых лакомств: виноград, манго, батат.
Нала не подняла головы.
— Ну же, девочка, — прошептал он, опускаясь на колени. — Попробуй хоть немного.
Нала медленно открыла глаза. Увидела его — и что-то в её взгляде изменилось. Из горла вырвался знакомый звук — как в детстве, когда она просилась на руки.
У Дэвида защемило в горле.
— Я здесь, — прошептал он, приближаясь. — Я с тобой.
Нала коснулась его лица. Он накрыл её ладонь своей. Слёзы текли по щекам.
— Я не готов прощаться, — прошептал он. — Не знаю, как.
Следующую неделю он не спал, читал всё, что мог: опухоли у горилл, методы лечения, прогнозы. Везде один итог — безнадёжно.
Поздней ночью он открыл статью про беременность у горилл. Просто чтобы представить мир, где Нала получила то, о чём мечтала.
Одна строчка зацепила взгляд:
Беременные самки тянутся к определённой пище: цветы гибискуса, кора деревьев, продукты с кальцием и железом.
Он откинулся на спинку стула.
Это безумие. Нала не беременна. Она умирает.
Но утром он всё равно принёс в вольер цветы гибискуса. Просто положил рядом.
Нала втянула воздух.
Подняла голову.
А потом — впервые за недели — подползла к цветам и жадно начала их есть.
У Дэвида застыло сердце.
— Сара! Срочно к вольеру Налы!
Через двадцать минут они стояли у стекла. Нала ела цветы с жадностью.
— Это похоже на пищевую тягу, — прошептал он. — Это может быть не опухоль…
— Это невозможно, — покачала головой Сара. — Дэвид, ей сорок два. Тридцать лет бесплодия.
— Сделайте повторное сканирование. Пожалуйста.
Сара посмотрела на него внимательно и кивнула.
— Хорошо. Но не надейся.
На следующее утро привезли переносной УЗИ-аппарат. Трое смотрителей уговаривали Налу лечь правильно — она защищала живот.
Сара нанесла гель. Приложила датчик.
— Подтверждаю: масса на месте. Размер, форма...
Вдруг замерла.
— Что? — спросил Дэвид.
Она молчала, сосредоточенно вглядываясь в экран.
— Подожди... ещё раз... — Она сдвинула датчик, потом посмотрела на него, побелев.
— Там... сердцебиение.
— Что?
— Сердце плода, — прошептала Сара. — Дэвид, она беременна.
Он сел прямо на пол. Всё поплыло перед глазами.
— Это невозможно…
— Но это правда. Размер — около восьми месяцев.
Она посмотрела на него со слезами в глазах.
— Через тридцать лет… Нала наконец стала матерью.
Началась лихорадочная подготовка.
— Её организм не готов, — объясняла Сара на собрании. — Роды крайне рискованны.
— Что мы можем сделать?
— Быть рядом. Быть готовыми. И надеяться.
Но через три недели начались схватки.
— Сорок минут. Нерегулярные, — сообщил смотритель.
Сара мониторила пульс.
Прошло два часа. Потом четыре. Детёныш не появлялся.
— Что-то не так, — тихо сказала она. — Плечевая дистоция. Плечи застряли в тазу.
— И что это значит?
— Если не извлечь — задохнётся. Но кесарево, скорее всего, убьёт Налу.
— Сколько времени?
— Минут десять. Не больше.
— Значит, выбор, — тихо сказал Дэвид. — Она или ребёнок.
Он посмотрел на Налу. Она лежала, обессиленная, с рукой на животе. Увидела его. Издала тот самый звук. Страх. Доверие.
Тридцать лет ожидания. И теперь — выбор.
— Делайте операцию, — сказал он.
— Она не выживет.
— Может быть. Но если ничего не делать — точно умрёт. Пусть хотя бы увидит своё дитя.
Он прислонился лбом к стеклу операционной.
— Если ей суждено умереть — пусть умрёт матерью.
Операция началась. Врачи работали быстро.
— Давление падает!
— Продолжаем!
— Я вижу ребёнка!
Детёныш был тихим. Без движения.
— Давай… давай…
Грудь. Очищение дыхательных путей. Растирание.
Писк.
— Дышит!
И тут:
— Мы теряем Налу!
Прямая линия на мониторе.
Она держалась ровно до момента, когда её ребёнок родился.
— Подождите, — прошептал Дэвид.
Он взял малышку и положил её на грудь Налы.
— Прости… Я хотел, чтобы ты подержала её хоть раз…
Малышка прижалась. Запищала.
И тогда произошло невозможное.
Грудь Налы поднялась.
Один вдох.
— Подождите…
Глаза открылись.
Рука обняла малышку.
— У неё пульс, — прошептала Сара. — Она дышит.
Дэвид рыдал.
— Любовь оказалась сильнее смерти.
Нала восстанавливалась три месяца. Сначала была слишком слаба, и Дэвид кормил малышку из бутылочки.
Назвали её Надеждой.
На двенадцатой неделе Нала впервые взяла её на руки и накормила сама.
Тридцать лет ожидания.
И когда момент пришёл — она победила даже смерть.
Это была настоящая любовь или просто инстинкт, который мы привыкли романтизировать? Делитесь своими мыслями и историями в комментариях!