«Как говорил Станиславский: «Не верю!». Сегодня эту фразу знают даже люди, крайне далёкие от театрального искусства. По правде говоря, сложно найти человека, которому хотя бы поверхностно не было известно, кто такой Константин Станиславский. Он был не просто талантливым режиссёром и актёром – он перевернул системы, сломал стереотипы и создал совершенно новый театр.
Обыкновенный паренёк из семьи промышленников, который должен был пойти по стопам отца – именно таким был Костя. Однако любовь к театру оказалась сильнее. Как же скромный работник фабрики превратился с театрального гения? Какими были принципы Станиславского? Как он оконфузился во время первого выступления на сцене? И почему он взял псевдоним, отказавшись от использования своей фамилии?
Маленький и слабый
Константин Сергеевич появился на свет в 1863 году в семье Алексеевых, представители которой были хорошо известны всей Москве. Отец будущего актёра и педагога владел хлопкоочистительными заводами и частично золотоканительной фабрикой, где изготавливали нити для золотого и серебряного шитья.
Согласно семейному преданию, род Алексеевых происходил от некоего купца из Ярославля, прибывшего в Москву. К моменту рождения Константина дело его отца процветало, причём средств хватало не только на достойную жизнь, но и на благотворительность.
Поначалу отец едва ли мог возлагать на Костю большие надежды. Разумеется, Сергей Алексеев верил, что сын продолжит его дело. Однако тот с рождения был слабым, болезненным и крайне впечатлительным мальчиком. Некоторые знакомые Алексеевых, зная о здоровье Константина, вовсе тайно опасались, что мальчишка может не дожить до взрослых лет.
Но благодаря стараниям матери ребёнок постепенно становился крепче. С десяти лет он начал сносно разговаривать (прежде выговаривал Костя далеко не все звуки). Домой к мальчику приходили учителя, приглашённые родителями.
Юный Алексеев учился неплохо, но всё же большого интереса к изучению наук не проявлял. Единственным, что по-настоящему сильно увлекало Константина, был театр.
Фабрика и театр
Ничего удивительного в любви Константина Сергеевича к этому направлению искусства нет. В семье Алексеевых театр любили все, а в их доме у Красных ворот в Москве даже была обустроена площадка для любительских спектаклей. Так что с театром Константин был хорошо знаком с детства, но поначалу вовсе не собирался связывать свою жизнь с искусством.
В 1881 году Алексеев оставил учёбу в Лазаревском институте, куда поступил недавно, после чего устроился учётчиком драгоценных металлов на золотоканительной фабрике. Вот только монотонность, рутина и однообразный труд здесь совсем не вдохновляли Костю. Однако после смерти отца и гибели старшего брата именно он стал помощником управляющего фабрики.
Молодой человек понимал, что должен продолжить семейное дело, но уже тогда осознавал, чего не достаёт предприятию. По инициативе Константина Сергеевича на фабрике появились читальня, зал, где можно было смотреть диапозитивы, а также хор рабочих. В 1895 году здесь был создан театр, зал которого всегда был переполнен зрителями.
Первые конфузы
Однако свои таланты Константин проявил ещё задолго до создания театра на фабрике. Уже в 1877 году он начал проводить различные сценические эксперименты – как сказали бы сегодня, искал себя и своё амплуа. Яркие, но при этом не самые приятные воспоминания остались у Станиславского о его первом выступлении в доме Карзикина.
Он должен был исполнить роль Подколёсина из «Женитьбы» Гоголя. Всё шло вполне неплохо, но в одной из сцен герой должен был вылезти из окна. Сцена была совсем крошечной, а потому декорации с тем самым окном стояли прямо перед роялем – чтобы выбраться из оконного проёма, Константину требовалось проползти по крышке рояля.
И вышло так, что инструмент оказался продавлен, а несколько струн в нём повреждены. После спектакля предполагалась танцевальная программа, но провинившийся Костя вынужден был подпевать мелодии, стараясь «компенсировать» собой испорченный рояль.
В 1885 году в театре Секретарёва Константин впервые использовал псевдоним Станиславский, заменив собственную фамилию. К этому его подтолкнули обстоятельства. Как признавался сам исполнитель и будущий режиссёр, играть в то время приходилось далеко не самые хорошие произведения, а в зрительский зал часто приходил всевозможный сброд.
Стараясь не навредить своей репутации, Константин решил взять тот же псевдоним, что использовал его любимый актёр Марков – Станиславский. Так вышло, что именно под этой фамилией мы знаем театрального гения.
Во время одного из подобных «сомнительных» спектаклей снова произошёл конфуз. Станиславский, вдохновлённый яркой, но при этом весьма фривольной ролью, вышел на сцену и… увидел в зале своих родителей и гувернанток. Ему стало так неловко, что его герой в один миг из задорного весельчака превратился в скромного юношу.
А потом, придя домой, он услышал укоризненные слова отца, который отметил, что играть стоит среди приличных людей достойные произведения, но не размениваться на «всякую гадость».
Создать новый театр
Так вышло, что именно это отцовское замечание стало толчком к созданию Московского общества искусства и литературы, проект которого был разработан именно Константином Сергеевичем. Кстати, он же вложил немалые средства в создание Общества.
Уже тогда начали формироваться его принципы в театральном творчестве. Станиславский блестяще проявлял себя и как актёр, и как молодой режиссёр. При этом свою работу он никогда не считал лёгкой, хотя и обожал её. Как писал Константин Сергеевич в автобиографической книге «Моя жизнь в искусстве»:
«…искусство казалось мне то легким, то трудным, то восхитительным, то нестерпимым, то радостным, то мучительным. И я не ошибался тогда. Нет большей радости, как быть у себя дома на сцене, и нет ничего хуже, как быть гостем на ней».
По-настоящему судьбоносной стала встреча Станиславского и Немировича-Данченко в 1897 году. К тому времени оба были выдающимися театральными деятелями, имеющими значительный вес в своей среде. При этом оба были недовольны «застоем», который наблюдался в постановках.
Мастера считали, что пора искать новые решения, проводить театральные реформы и представлять зрителю постановки, которые заставят его проживать всё происходящее на сцене.
Встреча Немировича-Данченко и Станиславского перевернула театр той поры. Во время этой продолжительной беседы появились новые ориентиры и принципы, по которым должно развиваться театральное искусство. Как писал сам Станиславский об этом разговоре:
«Мировая конференция народов не обсуждает своих важных государственных вопросов с такой точностью, с какой мы обсуждали тогда основы будущего дела, вопросы чистого искусства, наши художественные идеалы…».
Его система
В 1898 году два мастера стали создателями Московского Художественного театра. Режиссёры старались максимально достоверно воспроизводить исторические сцены и атмосферу времени в постановке. Здесь были единство коллектива, вовлечённость каждого работника театра в творческий процесс.
Но главное – каждый исполнитель старался не просто играть, но проживать историю своего героя. Именно это помогало театру стать правдивым, понятным зрителю, способным коснуться самых глубин человеческой души.
Спустя четыре месяца новый театр представил свою первую постановку – трагедию «Царь Фёдор Иоаннович». Главную роль здесь исполнил тогда ещё мало кому известный актёр Иван Москвин.
Он сумел по-особенному преподнести образ «царя-мужика», благодаря чему зрители взглянули на историю под другим углом. Многие театралы были впечатлены этой пьесой, а критики отмечали новаторский и крайне смелый подход постановщиков.
Со временем взгляды Станиславского и Немировича-Данченко начали заметно различаться, и каждый из мэтров отправился в «собственное плавание». Пьесы они начали ставить самостоятельно, причём именно тогда и зародились ключевые принципы знаменитой «системы Станиславского», о которой сегодня известно во всём мире.
Что же она подразумевала? Если сказать кратко, то во главе всего Константин Сергеевич ставил жизненную правду на сцене. Он не раз говорил, что между эмоциями актёра и ощущениями зрителями существует прямая связь. Если человек играет плохо, не чувствуя своего персонажа – не будет отклика и у публики.
Понимающий наставник
Станиславский был крайне строг к своим ученикам. Он требовал от них добиваться максимальной правдивости образа. Но при этом в своих работах Константин Сергеевич всегда отводил особенное место описанию судьбы актёра. Он открывал печальную истину: блеск и красота в жизни артистов часто присутствуют только на сцене:
«Беспрерывное курение, холодная закуска, колбаса, селедка, ветчина на разложенных на коленях газетах, сплетня, пошлый флирт, злословие, анекдоты являются естественным следствием нечеловеческих условий, в которые поставлен актер. В этой обстановке служители муз проводят три четверти своей жизни».
Он не только понимал эту жизнь – он жил так же. Но никакие трудности и проблемы не могли заставить его отказаться от сцены, которая была для Станиславского домом.
Его ругали консервативно настроенные режиссёры, его обвиняли в отсутствии революционной идеологии в постановках, его пытались уничтожить и унизить. Но Станиславский снова и снова выходил победителем и, возможно, секретом его успеха было преданное служение своему делу.
В 1928 году в МХАТе у Константина Сергеевича случился сердечный приступ. После этого врачи категорически запретили ему играть на сцене. Но спустя год он вернулся к работе – теперь уже в качестве режиссёра, педагога и наставника-теоретика.
Увы, здоровье Станиславского постепенно ухудшалось. В 1935 году открылась его оперно-драматическая студия, а спустя всего три года великого мастера не стало. Он ушёл в бессмертие, оставив после себя ярчайший след в искусстве.
«В чем счастье на земле? В познавании. В искусстве и в работе, в постигновении его. Познавая искусство в себе, познаешь природу, жизнь мира, смысл жизни, познаёшь душу – талант! Выше этого счастья нет!».
Именно так говорил Константин Сергеевич Станиславский. Он, несомненно, вопреки всем трудностям и печалям, был счастлив.