Про повышение я узнал в четверг, за десять минут до конца рабочего дня. Начальник отдела позвал меня “на минутку” и закрыл дверь так, чтобы никто не слышал разговор.
— Садись, — сказал он. — Есть хорошая новость. Мы готовы поднять тебя до старшего специалиста.
Я даже не сразу нашёлся. У нас в компании “старший” — это не просто слово в подписи, это доступы, проекты посерьёзнее и плюс к зарплате. Я, если честно, уже почти перестал ждать повышения.
— Спасибо, — сказал я. — Я готов. Когда?
Он улыбнулся.
— Хоть с понедельника. Подпишешь документы — и всё.
Он протянул мне тонкую папку. Пара листов, всё стандартно: приказ, допсоглашение, новая должность. Я мельком пробежал глазами: оклад действительно выше. Внутри приятно щёлкнуло — как будто кто-то наконец заметил, что ты не просто сидишь за монитором.
И тут он добавил, будто между делом:
— Там ещё одна бумага. Обычная. Для бухгалтерии. Подпиши сразу, чтобы завтра не бегать.
Я посмотрел на последнюю страницу. Заголовок был скучный: “Соглашение о полной материальной ответственности”. Ни капса, ни красных рамок. Просто текст.
— А это зачем? — спросил я.
— Да все подписывают, — ответил он. — Ты же теперь старший, будет доступ к бюджету, к закупкам. Без этого никак. Не переживай.
Я не был юристом, но слово “полной” зазвенело неприятно. В голове всплыли истории знакомых: кому-то “повесили” недостачу, кого-то заставили платить за сломанный ноутбук, кто-то внезапно оказался “ответственным” за чужие ошибки.
Я колебался. Начальник это почувствовал и сменил тон на дружеский.
— Слушай, мы же нормально работаем. Не ищи подвох. Это просто бумажка.
“Просто бумажка” — фраза, после которой обычно начинается самое интересное.
Я подписал. Не потому что доверял на сто процентов, а потому что в кабинете сидеть и упираться было неловко. Сработал старый рефлекс: не создавать проблем.
Вышел, спустился в лифт, и радость от повышения как будто осталась в том кабинете. Дома я открыл папку ещё раз — уже без спешки.
Читал медленно, как читают инструкции к лекарствам, когда стало по-настоящему тревожно.
В мелком шрифте было написано, что я беру на себя ответственность за “вверенное имущество и материальные ценности” и обязуюсь “возместить ущерб в полном объёме”. Дальше — список: оборудование, товары, документы, доступы, электронные ключи, носители информации.
Я пролистал. А внизу, в приложении, было самое любопытное: перечень того, что мне “вверяют”. И там значилось… складское помещение.
Склад.
Я никогда не работал со складом. Я аналитик. Максимум — отчёт, цифры, план, презентация. А склад — это коробки, возвраты, недостачи и чужие руки, которые туда заходят каждые пять минут.
Я сел на край дивана и поймал себя на том, что дышу поверхностно. Не от страха даже — от ощущения, что тебя тихо перевели в другую игру, не объяснив правил.
Я написал коллеге, который давно в компании.
— Слушай, ты когда “матответственность” подписывал?
Он ответил почти сразу:
— Не подписывал. А тебе зачем?
Я позвонил ещё одному — он работал в соседнем отделе.
— Было такое, — сказал он. — Один парень подписал. Через три месяца ему “повесили” недостачу по складу. Он вообще туда не ходил. Разошлись по соглашению, но нервы ему вымотали конкретно.
Я положил телефон и посмотрел на папку, как на чужую вещь, которая по ошибке оказалась у меня дома.
Ночью я плохо спал. Утром пришёл на работу раньше обычного и пошёл не к столу, а в отдел кадров.
Кадровичка улыбалась профессионально.
— О, поздравляю с повышением!
— Спасибо, — сказал я. — Я хотел уточнить по одному документу. Почему у меня “полная материальная ответственность” и почему там склад?
Она не удивилась. Это было хуже всего.
— Это стандартная процедура, — ответила она. — У вас будет доступ к системе и к заявкам, значит, ответственность.
— Доступ к системе — это цифры, — сказал я. — А склад — это физический товар. Я туда не хожу. Кто ведёт учёт? Кто имеет ключи?
Кадровичка посмотрела на экран, потом на меня.
— Ключи у завсклада. Но вы будете курировать процессы.
Вот как. “Курировать” — слово удобное. Под него можно подложить что угодно.
Я вышел из кадров и пошёл к начальнику. Он был в хорошем настроении — видно, уже успел рассказать кому-то о моём “росте”.
— Сергей Иванович, — сказал я, — я не готов подписывать матответственность за склад. Либо вы убираете склад из перечня, либо повышение без этой бумаги.
Он посмотрел на меня так, будто я испортил ему утро.
— Ты что, в юристы решил поиграть?
— Нет, — ответил я. — Я просто не хочу отвечать за то, что не контролирую.
Он вздохнул, как человек, которого заставляют объяснять очевидное.
— Ты пойми: компания должна себя защищать. Сейчас времена такие. Не нравится — никто не держит.
Эта фраза звучала почти как копия из методички. И она многое расставила.
Я помолчал, потом сказал:
— Тогда давайте без повышения. И бумагу я отзову.
Он прищурился.
— То есть ты отказываешься?
— Я выбираю не рисковать, — ответил я. — Повышение — это развитие. А это похоже на ловушку.
Он улыбнулся холодно.
— Ладно. Но имей в виду: такие, как ты, потом жалеют.
Я вернулся за стол. Руки дрожали не от страха — от адреналина. Впервые за долгое время я сделал шаг не “как принято”, а как правильно для себя.
В обед мне пришло письмо: “Пересмотр условий повышения. Отложено”.
Вечером я зашёл в бухгалтерию и забрал подписанный документ. Написал заявление об отзыве согласия и просьбу аннулировать документ (с датой и входящим). Кадровичка взяла бумагу без эмоций — как будто это обычная рутина. Значит, я был не первым.
Повышение я, конечно, не получил. Но впервые за долгое время я почувствовал странное облегчение: я не купил красивую табличку “старший” ценой чужих недостач и чужих ключей.
А вы бы на моём месте подписали “обычную бумагу” ради повышения — или тоже полезли бы читать мелкий шрифт?