В тот понедельник начальник выглядел усталым и даже каким-то домашним. Обычно он заходил в кабинет бодро, с кофе и громким “ну что, работаем?”, а тут сел на край стола и вздохнул.
— Слушай, Витя, — сказал он, — надо помочь. Войти в положение. Месяц тяжёлый.
Я уже знал, что будет дальше. “Войти в положение” у нас означало одно: сделать лишнее, быстро, без вопросов и, желательно, бесплатно.
— Что именно? — спросил я.
— Сдача проекта горит. Клиент нервный. Если сорвём — штрафы. Давай ты пару вечеров посидишь, подтянешь отчёты. Я это потом компенсирую, не переживай.
Он произнёс “потом” так уверенно, будто это пункт в договоре. Я кивнул. Не потому что поверил, а потому что в нашем отделе спорить означало стать “сложным”. А “сложных” тут не любили.
Первый вечер я задержался до десяти. Охрана уже зевала, уборщица мыла коридор и косилась на меня, как на человека, который не умеет жить. Я допиливал таблицы, сверял цифры, писал пояснения. На мониторе плясали строки, в глазах сушило.
Когда я выходил, начальник ещё был на месте. Правда, не у компьютера — он листал телефон и улыбался.
— Молодец, — сказал он. — Вот так и надо. Команда.
На следующий день всё повторилось. Потом ещё. “Пару вечеров” незаметно превратились в неделю.
В пятницу я решился напомнить:
— Сергей Петрович, а по переработкам… мы как-то оформим? Хотя бы отгулы?
Он даже не удивился. Только сложил руки и посмотрел на меня тем взглядом, которым смотрят на человека, который просит лишнее.
— Витя, сейчас не время. Ты же видишь, как рынок просел. Зарплаты платим — и то хорошо. Давай не будем мелочиться.
Слово “мелочиться” мне врезалось. Мелочь — это когда ты покупаешь себе кофе и выбираешь подешевле. А когда ты отдаёшь чужому проекту пять вечеров жизни — это почему-то “командная игра”.
Я замолчал. На выходных пытался отоспаться, но в голове всё равно крутились цифры и его “потом”. В понедельник он снова подошёл.
— Надо ещё чуть-чуть, — сказал он. — Презентацию довести. Ты лучший по цифрам.
Лесть работала, как наждачка: вроде гладит, а неприятно.
Я остался. Снова. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что прихожу домой только чтобы поесть и упасть. Жена спрашивала, почему я всё время на нервах, а я отвечал одно и то же: “проект, дедлайны”.
На третьей неделе у нас был общий сбор — внизу, у парковки. Начальник написал в чат: “Всем на пять минут, важное объявление”.
Мы вышли. Двор офиса был серый, мокрый, пахло выхлопом и сырой листвой. Люди жались к стене, кто-то курил. И тут к воротам подъехал чёрный внедорожник, новый, блестящий, с белыми лентами на зеркалах — как на свадьбу.
Машина остановилась прямо у входа. Из неё вышел Сергей Петрович. В дорогой куртке, довольный, как школьник с первым айфоном.
— Ну что, коллеги! — громко сказал он. — Принимайте пополнение. Наконец-то взял. Давно хотел.
Кто-то вежливо засмеялся. Кто-то сказал “круто”. Он обошёл машину, погладил капот ладонью и посмотрел на нас, ожидая реакции.
Я стоял и молчал. В голове сами собой всплыли его слова: “месяц тяжёлый”, “рынок просел”, “не время”, “зарплаты платим — и то хорошо”. И рядом — этот блеск, свежая резина, запах нового салона, который я почувствовал даже снаружи.
— Сергей Петрович, — неожиданно для себя сказал я, — а переработки мы тоже “потом” компенсируем? Или это тоже не время?
Тишина стала плотной. Кто-то отвёл глаза. Охранник у будки сделал вид, что ему срочно надо смотреть в телефон.
Начальник улыбнулся, но улыбка была уже другой.
— Витя, давай без этого при всех. Зайди ко мне.
Я зашёл. Он закрыл дверь, сел и сразу стал жёстким.
— Ты что устроил? Ты меня подставляешь перед людьми.
— Я никого не подставляю, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы было честно. Мы работаем вечерами. Бесплатно. А вы говорите, что “тяжёлый месяц”.
Он наклонился вперёд.
— Слушай сюда. Хочешь честно? Никто тебя не заставляет. Не нравится — ищи, где нравится. Но проект надо закрыть.
Вот и всё. Без “команды”. Без “потом”. Только голая правда: ты винтик, не устраивает — уходи.
Я вышел из кабинета и впервые за долгое время почувствовал ясность. Не злость — ясность. Вечером я не остался. Собрал рюкзак, выключил компьютер и ушёл ровно в шесть.
Через два дня меня вызвали в отдел кадров и предложили “по соглашению”. Без скандала, без угроз — спокойным голосом, будто обсуждают замену кулера.
Я подписал. На следующий день сдал пропуск. Сергей Петрович даже не вышел попрощаться.
А через неделю бывшие коллеги прислали фото: он опять стоял у своего внедорожника и рассказывал новым людям про “команду”.
А вы бы на моём месте молчали и терпели ради стабильности — или тоже ушли бы, как только всё стало очевидно?