Каша и правда удалась на славу. Больничный кулинар не пожадничал и приготовил кушанье строго по старинному русскому рецепту, без всякой экономии и воровства необходимых продуктов, с обилием топленого молока и сливочного масла. От горячего блюда исходил легкий дымок и благоухал разнообразием приятных ноток. Аромат традиционного завтрака скоро распространялся по общей палате, щекотал обоняние и способствовал выделению слюны у других пациентов, да и у всего медицинского персонала тоже. Воистину, это был тот случай, когда похотливое желание одного и финансовая заинтересованность остальных участников кулинарного процесса, людей таких разных по социальному положению, профессиональному образованию и уровню благосостояния, давал положительный результат.
Юрий Евгеньевич лежал на койке лицом к стене и имитировал сон, давая наглядное понимание своего отношения к работе местного повара. Эскулап тихо, дабы не испортить процедуру начатого «шокового» эксперимента, осторожно подошел к своему пациенту со спины и настойчиво позвал его:
– Юрий Евгеньевич! Юрий Евгеньевич! Просыпайтесь! Пора завтракать!
– Не буду! – буркнул недовольно в ответ отставной полковник. – Опять с комочками, без масла и сахара!
– Ну что вы, ей богу, как малое дитя! Юрий Евгеньевич! Вы же даже не видели, что приготовил наш повар, а уже недовольны!
– Вор ваш повар! – отрезал зло социал-патриот.
– Ну зачем же вы так?! – с легкой наигранной обидой вопросил доктор. – Наш шеф – один из лучших и признанных кулинаров, а также победитель всевозможных конкурсов среди медицинских учреждений нашей области!
– Вранье! – не сдавался Хамов. – Лично видел в окно, как он продукты с пищеблока выносит сумками и мясные туши загружает в машины!
– Хм-м… Что-то мы ушли не в том направлении совсем! – эскулап задумался и почесал свой нос. – А давайте позовем нашего шеф повара и он самолично подтвердит рецептуру собственного блюда?! Договорились, Юрий Евгеньевич?!
– И прокурора вместе с ним! – не унимался отставной офицер. – Чтобы проверить, – Юрий Евгеньевич передразнил последней фразой слова врача, – «точную рецептуру» и количественный состав продуктов в каше!
Разговор не клеился. Вошедший в палату розовощекий повар, по виду которого можно было с точностью до сантиметра определить путь направления украденных продуктов, принялся уговаривать лидера социал-патриотов отведать приготовленный шедевр.
– Юрий Евгеньевич, ну же! Одну ложечку! За маму! – певуче разливался сладким соловьем лоснящийся кудесник кастрюлей и сковородок. – Вкуснятина-а-а-а!
Хамов не поддавался на дешевую провокацию раскормленного хозяина больничного пищеюлока, а в целях большей безопасности еще ближе пододвинулся к стенке, при этом накрылся простыней, а голову спрятал под подушкой.
– Полный дебил! – бросил в сердцах шеф-повар, отставил тарелку с кашей и добавил безапелляционно: – А продукты, между прочим, я не выношу! Сумками!
После чего он отошел от больничной койки несговорчивого пациента, уступив место лечащему персоналу. Первая атака не принесла желаемого результата, но сражение проиграно не было. Предприимчивый доктор, не мешкая, решил бросить в наступление тяжелую кавалерию, а именно прекрасную половину лечебного отделения – двух сексапильных медицинских сестер в нескромном обличье. Поигрывая на ходу упругими бедрами, прелестницы подошли к изголовью кровати сопротивляющегося экс-военного. При виде коротких белоснежных халатов, в которые были облачены эти «падшие сестры милосердия», у соседствующего больного перехватило дыхание. По раскрасневшимися лицу страдальца было понятно, что ради такой минуты сладострастного созерцания он будет готов уничтожить целый бак с манной кашей, а, возможно, и принять свою последнюю, самую сложную лечебную процедуру контактного промывания через… Углубляться в подробности не будем! Тем временем представительницы среднего медицинского звена принялись легкими касательными и похлопывающими движениями выводить отставного офицера из глухой оборонительной позиции. Дамы ненавязчиво терлись о телеса затаившегося экс-военного и пытались таким образом пробудить аппетит и разжечь угасающий огонь в очаге жизни. Жюль Юрьевич, наблюдавший за всей этой развратной вакханалией из глубин полутемного коридора, в порывах нахлынувшего ревностного гнева слегка покусывал себя за нижнюю губу. Не выдержав подобного иезуитского испытания, главред подбежал к лечащему врачу и истерически вопросил:
– Что здесь происходит?! Почему эти бестыдные дамочки безцеремонно охаживают моего мужчину?! И почему кашу размазываю по лицу… То есть кормлю больного не я?!
– Успокойтесь, уважаемый, – попытался сохранить хрупкий баланс эскулап. – Все идет по задуманному нашему плану. В этом и суть шоковой терапии!
– Суть – это вернуть мне моего мужчину, а не навесить на раненого военного батальон похотливых баб! – брезгливо бросил ревнивец. – Этот эксперимент неэффективен, и его срочно надо прекращать!
– Господи, да что же вы все время все портите! – медик взглядом пригласил выйти начинающего параноика в коридор. – Что же вы, любезнейший, как невротическая дамочка, лезете постоянно не туда и невовремя?!
– Вы совершенно не выполняете возложенные на вас обязанности!
– В этом и есть конечный итог нашего эксперимента!
– В невыполнении наших соглашений?!
– Нет! Наоборот! Совсем меня запутали с вашими амурными интрижками… Я хочу сказать, что такая схема нашей терапии обеспечит положительный результат! Но при одном условии!..
– И каком же?! – с недоверием спросил Огурцов.
– Довериться мне, милейший мой, и не мешать! Все делать по моей команде!
– Смотреть, что ли, прикажете, как эти самки развращают моего козлика?!
– Шоковая терапия – это ряд процедур, когда больного подвергают многократному воздействию негативных факторов для того, чтобы организм сопротивлялся и в конечном итоге перешел на нужный путь восстановления! Другими словами, наши медицинские сестры – это своеобразный раздражитель, а вы в конечном результате станете единственным и правильным направлением выздоровления, куда на всех парах устремится больной офицер! Понятно?!
– Ну если только в этом случае… – осторожно произнес все еще сомневающийся в современных научных разработках главред. – Тогда действуйте, доктор!
– Обязательно! Но в силу возникших обстоятельств необходимо сделать доплату моим ассистентам и мне для продолжения научного эксперимента и мотивации всех участников этого процесса!
– Эти слова и ваш метод в целом, дорогой доктор, очень расточительны! – пробубнил нетрадиционный скряга. – Мы всего лишь возвращаем пациента в родное супружеское ложе, а не в космос собираемся его запускать!
– За любовь надо бороться, дорогой Жюль Юрьевич! И борьба эта не всегда идет по акциям и со скидкой! Торговаться в таких случаях не идет персоне духовной и высокой в развитии и творческом полете! Идите, берите тарелку с кашей! Скоро ваш выход, уважаемый! Я чувствую, что мы все едины и стоим на пороге новых великих медицинских свершений!
Это уже был не тот робкий лекарь, немного сомневающийся в своих способностях и запрашиваемых суммах, каким мы его запомнили при первом знакомстве. Сейчас это был уверенный, целеустремленный и, можно сказать, даже нагловатый представитель коммерческого направления в медицине, который знал, куда требуется идти, и самое главное – ради чего!
– Идите же смелее! – с нажимом сделал повторное предложение лечащий врач и ободряюще моргнул.
В это самое время из палаты, спотыкаясь, выбежали ранее задействованные в смелом лечебном эксперименте сестры милосердия, вслед которым донеслось емкое послание отставного офицера:
– Пошли вон!
Еще минуту спустя, ковыляя и гулко дыша, как раскочегаренный до пределов паровоз, помещение покинул возбужденный сосед отставного военного, который, обращаясь к сбежавшим сестрам, прокричал на все отделение:
– Я буду кашу! Я-я-я! Вернитесь!
– Теперь он точно наш! То есть ваш, я хотел сказать! – поправился эскулап и подтолкнул главреда легонько ладонью вперед навстречу счастью. – Ступайте! Накормите же его! – произнес последнее напутствие доктор и закрыл за разгоряченным журналистом дверь.
Огурцов покорно прошел в больничную палату и решительным движением укротителя хищников взял тарелку с горячим кушаньем. Зачерпнув ложкой добрейшую порцию манного деликатеса, Жюль Юрьевич сделал шаг к кровати строптивого и неукротимого субъекта своих ярких грешных однополых видений. Добавленное от души в кушанье сливочное масло блестело благородной желтизной, застыв по краям тарелки этакой золотой драгоценной каемкой. Юрий Евгеньевич с нескрываемым любопытством и надменным пренебрежением осмотрел незнакомого посетителя, задержав взгляд на розовых кроссовках, затем на переносице незваного гостя.
– Мы с вами знакомы? – поинтересовался отставной полковник. – Удивительно, но с вашим глупым лицом мы где-то пересекались! Вы не из воинского сословия будете?! Поразительно! Нет, меня определенно не покидает ощущение, что мы где-то ранее встречались! И этот дурацкий вид! С кроссовками-педрилами! Нет! Точно не наш офицер!
Юрий Евгеньевич принялся демонстративно вдыхать и громогласно шмыгать клювом, перегоняя слизь внутрь организма, пытаясь таким народным способом восстановить обоняние и идентифицировать вдыхаемые ароматы.
– И запах! Такой мерзкий, тошнотворный купаж… Это точно не из тарелки! Где-то,я это уже вдыхал! Скажите… – Юрий Евгеньевич прошипел холодно и как можно серьезно: – Я вам раньше морду не бил?!
Огурцов смутился и густо покраснел. Он с идиотским видом стал пятиться обратно к выходу, держа в руках злополучную тарелку и наполненную до краев ложку, с которой от нахлынувшего волнения капал на пол кулинарный шедевр.
– Куда пошел?! Кашу мою оставь! – бросил вдогонку отставной полковник.
– Извините! – промямлил нелепо вспотевший главред, после чего оставил кушанье и стремительно вылетел из палаты.
– Ну как?! – живо поинтересовалось медицинское светило. – Он ваш?! Работает мой метод?! Не терзайте меня, говорите же!
– Да ни черта! – тяжело дыша, гневно выбросил свой нелицеприятный вердикт Жюль Юрьевич. – Полная хрень эта ваша шоковая терапия!
– Э-э-э… Да, но, – начал смущенно эскулап, – воспоминания начинают возвращаться или нет?
– Возвращаются, но не в нужном для нас русле и желаемом для меня направлении!
– Этого не может быть! – скептически возразил доктор. – Все расчеты были сделаны, и негативные воспоминания должны были навсегда покинуть больного, а светлые грезы,с вашим присутствием остаться и… – медик на секунды замедлился и пристально посмотрев в глаза Огурцову спросил: – Скажите, а главным нашим лекарственным оружием – кашей – вы успели воспользоваться?!
– Да откуда?!..
– Вот! Что и требовалось доказать! Милейший Жюль Юрьевич, я глубоко уверен, что применение манки,изменило бы поведение больного и сблизило вас! Да, именно! На самом уровне девственного подсознания! Мать, вскармливающая свое дитя, или близкие люди, когда один супруг кормит, а значит, дает жизнь другому, как в вашем случае! Не до конца проведенный эксперимент, нарушения последовательности – и вот результат! Но отчаиваться не стоит! Уверяю вас, мы на пороге прорыва и нового научного открытия!
Доктор приоткрыл дверь в палату и указал на поглощающего со зверским аппетитом кашу лидера социал-патриотов.
– Вот! Полюбуйтесь сами! Появилась тяга к жизни и к ранее отвергнутым продуктам! А это значит, что со временем наш подопечный обратит свой взор на единственного любимого козлика, – эскулап игриво подмигнул подавленному главреду. – Ну же! Не стоит опускать руки на полпути! Смотрите, я вам докажу! – врач переступил порог палаты – Как вам наше блюдо, уважаемый Юрий Евгеньевич? – обратился доктор к отставному полковнику. – Вижу, что по нраву!
– У мамы, конечно, лучше, но за неимением и эта пойдет! Не обманули, доктор… Без комочков и с маслом! Как и обещали!
Эскулап победоносно сжал кулаки и произнес вполголоса, обращаясь к главреду:
– Что и требовалось доказать! Пациент медленно, но выходит на положительную динамику! Будем продолжать нашу терапию! А со временем, – медик маниакально закатил глаза, – я напишу научную статью о своем радикальном методе лечения и диссертацию!
– Поздравляю! – Огурцов вывел лекаря из сладостного транса. – Рад за ваши планы, но что нам делать сейчас?!
– Сейчас?! М-м-м… Сейчас будем строить новую стратегию!
– И в чем она будет заключаться?! Кашу он всю съел! Будем варить новую?!
– Ни в коем случае! Лишние затраты нам не нужны! – протестно бросил врач, с горечью вспоминая, как отдал за кашу повару две тысячи рублей. – Я хотел сказать, что не стоит наступать на одни и те же грабли! Нужно двигаться вперед! Но для проведения новых сеансов потребуется материальная мотивационная составляющая!
– Что, опять?! Вы же только что сказали, что затраты нам больше не нужны?!
– Совершенно верно, любезнейший! Но… – лекарь снова поддался вдохновению и устремил взор наверх. – Для полета моей творческой фантазии и профессиональной мысли некоторая сумма необходима! Ассигнациями, пожалуйста.
– Но позвольте… – попытался было возразить Жюль Юрьевич, но был четко и аргументированно перебит эскулапом:
– Нет, милейший мой, не позволю! Это все-таки психоневрологическое отделение и мой пациент! Где я должен стоять на страже интересов больного! А потом… В случае грандиозного успеха моего научного труда я обещаю, что упомяну вас как участника медицинского эксперимента! Это будет поистине новым словом в психиатрии!
– Сомнительный бонус… – вяло согласился главред, отсчитывая хрустящие купюры. – Вы по условию нашего соглашения должны соблюдать мои интересы в первую очередь, а не только получать постоянное финансирование на научную деятельность!
– Мы все чем-то жертвуем, дорогой мой! Примите это с подобающим мужеством и ждите результатов! – доктор миролюбиво показал взглядом, что аудиенция закончена. – Не смею больше вас задерживать! До завтра!
– А-а-а… – хотел было что-то добавить Жюль Юрьевич, но передумал, махнул досадливо рукой и побрел к выходу, приговаривая под нос: – А завтра что?! Будем кубики вместе собирать?!
Доктор же в свою очередь, провожая нетрадиционного спонсора, подумал о том, что злодейка-судьба бывает жутко несправедливой, что любовь – это высокое чувство и что в соседней палате пустует свободная койка. Так… на всякий случай!