В особняке Румянцева, на Английской набережной,44 (Филиал музея истории СПб) можно ознакомиться с постоянной экспозицией, посвященной жизни ленинградцев в коммунальных квартирах. Интереснее, конечно, попасть в настоящую реальную коммуналку, но кто ж туда пустит...
После Октябрьской революции 1917 года частные дома и квартиры в Петрограде были национализированы. Проблема обеспечения жильем неимущих граждан стала решаться за счёт бывших собственников квартир, к которым подселялись соседи. Так появились коммунальные квартиры, в комнатах которых могли проживать люди, не объединенные родственными связями.
В 1920-е годы коммунальные квартиры составляли 70% жилого фонда города. Жить в отдельной квартире в это время позволялось лишь немногим представителям политической, научной и культурной элиты страны.
В последующие два десятилетия численность населения Ленинграда выросла в три раза за счет переселенцев из сельской местности. Вчерашние крестьяне, чей труд был востребован на стройках народного хозяйства, потянулись в город в поисках лучшей жизни.
Во время Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда коммунальные квартиры оказались спасением для многих горожан. Выжить тогда в одиночку было гораздо сложнее. Соседи, как правило, приходили на помощь друг другу, делились последним, что было у них самих.
После окончания войны численность населения Ленинграда снова начала увеличиваться - главным образом, за счет притока людей, чей труд был необходим для восстановления разрушенного войной города. Жилья катастрофически не хватало.
В середине 1950-х годов правительство СССР во главе с Н.С. Хрущевым провозгласило одной из своих важнейших задач развитие жилищного строительства. Было официально признано, что коммунальные квартиры - это экономически невыгодный тип жилья, не удовлетворяющий требованиям времени, а проживание нескольких семей в одной квартире - социальная проблема. В Ленинграде и в стране в целом началось массовое возведение домов по типовым проектам - так называемых хрущевок. Эти дома имели не более пяти этажей, в них не было лифтов, мусоропроводов, чердаков и подвалов, квартиры планировались исходя из минимальной необходимой площади, высота потолков снизилась до 2,5 метра, комнаты часто делались смежными, а санузлы - совмещенными. "Хрущевки" выполнили свою миссию: изменили к лучшему судьбы миллионов людей, дав им впервые в жизни ощущение своего, личного дома.
К 1980-м годам доля коммунальных квартир в Ленинграде снизилась до 40%. В 1988 году была утверждена программа, по которой предполагалось обеспечить каждую Ленинградскую семью отдельной квартирой к 2000 году. Однако осуществлению этого плана помешали распад СССР и последовавшие за ним политические и экономические неурядицы.
Проблема коммунального жилья не решена до сих пор. В настоящее время Санкт-Петербург занимает первое место в России по количеству коммунальных квартир - их здесь более ста тысяч! И живет в них приблизительно одна восьмая населения города - около 650 тысяч человек.
Экспозиция "Коммунальный рай, или Близкие по неволе" расположена в стенах бывшей коммунальной квартиры, которая была расселена в 1990-х годах. Квартира общей площадью 125 метров сохранила прежнюю планировку: она состоит из четырех изолированных комнат и помещений общего пользования - кухни, туалета и коридора. Экспозиция представляет собирательный образ Ленинградской коммуналки, в которой "живут" разные персонажи: бывшая хозяйка всей квартиры, подвегшейся "уплотнению" в 1920-х годах; семья, перебравшаяся из деревни в город в 1930-х; представитель неформальной молодежи 1969-х и художник, представитель ленинградского андеграунда 1970-1980 годов. У каждого из них своя судьба, характерная для определенного времени. О том, как жили эти люди и представители их социального слоя, рассказывает обстановка каждой из комнат квартиры в целом.
Комната 1. Уплотнение.
После Октябрьской революции 1917 года бывшие частные квартиры стали подвергать "уплотнению". Действовала норма: на одного взрослого человека или на двух детей полагалось не более одной комнаты. Если в одной квартире жили шесть и более взрослых человек, допускалось, что они будут пользоваться одной общей комнатой-столовой. Вся остальная площадь подлежала реквизиции. Домовладельцы были обязаны сообщить о наличии у них освободившихся комнат, в которые получали право вселяться посторонние люди, прежде всего - семьи находившихся на фронте красноармейцев и многодетных рабочих.
В "уплотненных" квартирах делались перепланировки: между проходными комнатами закладывались двери, бывшие залы "нарезались" на меньшие площади, на кухнях устанавливались дополнительные плиты.
В процессе "уплотнения" бывшие хозяева квартир были вынуждены мириться с обстоятельствами новой, коммунальной жизни: все лучшие и необходимые вещи переносились в одну из комнат, а то, что не помещалось, приходилось продавать или отдавать новым квартирантам. Горькой реальностью для тысяч вчерашних собственников квартир стало совместное пользование их еще недавно личным имуществом, кухней и санузлом.
В этой комнате представлена обстановка, характерная для зажиточной петербургской семьи конца 19 - начала 20 века: мебель красного дерева; на столе и буфете статуэтки работы мастеров Мейсенской фарфоровой мануфактуры; в горке - столовые сервизы, изготовленные на Императорском фарфоровом заводе; на стене - телефонный аппарат; на полу - переносная керосиновая печь; на журнальном столе - аристон-орган, редкий для жилой обстановки того времени механический музыкальный инструмент.
Комната 2. Урбанизация.
В 1930-х годах Ленинград занимал среди городов СССР первое место по численности рабочих. В городе строились заводы и фабрики, формировались новые жилые районы. За годы первой пятилетки (1928-1932) население увеличилось более чем на миллион человек, главным образом за счет крестьян, стекавшихся из разных уголков страны в город. Следующий крупный приток крестьян в Ленинград произошел в 1950-х годах, в связи с восстановлением городского хозяйства, разрушенного во время Великой Отечественной войны.
Выходцы из деревень массово заселялись в специально построенные дома, которых катастрофически не хватало. Поэтому очередному "уплотнению" подверглись и старые коммунальные квартиры. В новых для себя городских условиях бывшие крестьяне сохраняли уклад жизни, привычный для них с детства. Их бытовые привычки и кулинарные пристрастия казались многим горожанам совершенно неприемлемыми. Люди, волею судьбы оказавшиеся в одной квартире, могли вести очень разный образ жизни, что порой превращало их повседневное существование в настоящий коммунальный ад. Рабочая одежда, сохнувшая на печи в общей кухне; запахи еды, разносящиеся по всей квартире; толпы родственников из деревни, приехавших погостить месяц-другой, - все это вызываловзаимное недовольство вынужденных соседей, перераставшее в непримиримые затяжные конфликты.
Обстановка этой комнаты отличается спартанской скромностью. В ней представлены предметы быта, особенно характерные для жителей сельской местности. Из мебели - складная металлическая кровать, сундук для вещей. На полу - домотканые ковры-дородки, на столе - посуда и домашняя утварь кустарного производства. В детском уголке - самодельная кроватка-люлька и детские игрушки 1930-1950 годов.
Комната 3. Стиляга.
Смена эпох и разоблачение в 1956 году культа личности И. В. Сталина резко изменили духовную атмосферу в послевоенном советском обществе. Началась политическая "оттепель", подтолкнувшая многих на путь самоутверждения и протеста. В это время появились общества, кружки, литературные и художественные объединения, субкультуры, в которых вызревали взгляды, радикально расходившиеся с общепринятыми. Тогда в СССР и зародилось диссидентство.
Характерной приметой "оттепели" было молодежное "стиляжничество" - субкультура, сформировавшаяся под знаком протеста против единообразия, которым отличались поведение, образ жизни и мышления советских граждан. Стиляги ориентировались на западноевропейское и американское "общество потребления". У них были свой альтернативный мир, свое мышление, своя музыка (джаз, рок-н-ролл), свои танцы (буги-вуги, твист), свои сленг и манера общения, своя литература - преимущественно западная, переводная и самиздат.
Советская идеология осуждала стиляжничество, считая его движением, противоречащим принципам социализма. Образ жизни стиляг клеймился как чуждый советскому человеку и подрывающий моральные устои общества. Об этом свидетельствовали и расхожие лозунги тех лет: "Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст".
Жизнь под одной крышей с соседом-неформалом часто доставляла дискомфорт другим обитателям квартиры. Ночные посиделки шумной компании за стеной, рев музыки до утра, топот ног над головой, скандалы с соседями, вызовы милиции.
Обстановка этой комнаты представляет собирательный образ жилища ленинградского "неформала" 1950-1960 годов. С предметами стандартной отечественной мебели того времени контрастируют "диковинки", нехарактерные для жилища рядового советского гражданина. По стенам расклеяны плакаты знаменитых голливудских актёров и музыкантов; на столе - пластинки западных исполнителей, "не рекомендованные" к прослушиванию. Здесь и трофейный немецкий радиоприемник, с помощью которого можно слушать зарубежные радиостанции. Из предметов обихода можно увидеть складной дорожный утюг, электроприкуриватель, гейзерную кофеварку и итальянскую кожаную обувь - в свободной продаже они тогда не встречались.
Комната 4. Андеграунд.
Характерной чертой жизни советского общества второй половины 20 века было неофициальное искусство, которое не признавалось властями. Однако оно внесло большой вклад в отечественную художественную культуру.
Художники андеграунда были вынуждены работать "в стол" и могли рассчитывать лишь на самый узкий круг зрителей. Творчество воспринималось ими как форма самозащиты и сопротивления, определяя два типа поведения. Одни из них замыкались в своем мире, творили для себя и нескольких посвященных, упирая на то, что "вдохновение не продается" (зарабатывать на жизнь приходилось чем-то другим). Другие, наоборот, занимали открытую диссидентскую позицию и, отстаивая свободу самовыражения, становились участниками скандалов, активно контактировали с западными журналистами, дипломатами, туристами, которые активно покупали их работы.
Вплоть до середины 1980-х годов "другое искусство" развивалось вне выставок, оставаясь запертым в четырех стенах художника. Как правило, такой мастерской служила скромная комната в одной из многочисленных ленинградских коммуналок.
Данная комната реконструирует типичное пристанище независимого художника 1960-1980 годов. Это одновременно и его жилище, и мастерская: мольберты и краски, кисти в глиняной вазе, эскизы и живописные полотна на стенах соседствуют с рядовой советской мебелью и предметами быта того времени.
Места общего пользования.
Большие ленинградские коммунальные квартиры, как правило, имели довольно просторные коридоры, вдоль стен которых размещались полки для обуви и вешалки для одежды.
В этом же общем пространстве хранились лыжи, детские санки, велосипеды и множество других нужных и ненужных вещей.
Помимо общего электросчетчика, в коридоре иногда устанавливали счетчики на каждую комнату.
Кухней в коммунальной квартире всем жильцам приходилось пользоваться совместно. В таких условиях между соседями неизбежно возникали споры и бытовые конфликты, единственным выходом из которых был поиск компромисса.
В отличие от комнаты - сугубо личного пространства - кухня воспринималась как общее имущество.
Поддержание кухонного быта, распределение помещения, его чистота зависели от характеров и предпочтений жильцов, а также их взаимоотношений. В одних квартирах кухня могла быть эталоном порядка, а в других превращалась в захламленное помещение, которое не убиралось неделями и не ремонтировалось годами.
Быт кухонь коммунальных квартир не отличался разнообразием. В них стояло несколько плит и моек, столы-тумбы для хранения утвари, а над ними - шкафы и полки. На каждую семью приходилось по столу.
Обычно такая кухня служила помещением сугубо хозяйственного типа, предназначенным для приготовления пищи, но не для ее приема. Однако, так было не во всех квартирах. Часто одна из семей "узураировала" права на общее пространство и устраивала на кухне столовую для себя.
В коридоре и кухне представлены предметы менявшейся с течением времени жизни ленинградскихквартир: бытовая техника разных периодов 20 века; мебель, посуда и кухонная утварь, характерные для представителей разных слоев общества, населявших коммуналку.