Поезд тащился по перегонам так медленно, словно нехотя вёз меня к прошлому. За окном мелькали знакомые с детства березки, покосившиеся заборы, дачные участки с теплицами из старых оконных рам. Скоро станция "Заречье", мой родной поселок.
Телефон завибрировал. Андрей.
"Приезжай завтра к нотариусу. Документы готовы."
Я перечитала сообщение раз пять. Брат продал дом родителей. Тот самый, где мы с ним росли, где мама последние годы провела прикованная к кровати, где папа когда-то мастерил нам качели во дворе.
А теперь Андрей собирается отдать мне половину денег.
Честно? Я была в шоке. Не ждала такого поворота.
Детство наше прошло в двухэтажном бревенчатом доме на улице Садовой. Папа работал на лесопилке, мама, техничкой в местной школе. Денег хватало на самое необходимое, но мы считались обеспеченной семьёй по меркам поселка.
Андрей, старше меня на четыре года. Серьёзный, рассудительный. Я, вечно с разбитыми коленками, в порванных платьях, с косичками растрёпанными. Он меня защищал от местных хулиганов, а я таскала ему из дома печенье, когда он с друзьями строил шалаши в лесу.
Папа ушёл внезапно. Инфаркт в сорок два года. Я училась тогда в девятом классе, Андрей уже поступил в техникум в соседнем городе. Мама осталась одна с двумя почти взрослыми детьми и крохотной зарплатой.
"Лен, ты умная. Поезжай в Москву после школы, поступай куда хочешь. А я пока с мамой побуду", — сказал Андрей, когда приехал на похороны.
Тогда мне казалось, что он просто не хочет рисковать, уезжать далеко. А он, просто, уже решил остаться.
В Москве я училась в педагогическом колледже. Жила в общежитии на Соколе, четверо девчонок в комнатке десять квадратов. Стипендия смехотворная, но я подрабатывала: мыла полы в офисе по вечерам, расклеивала объявления по выходным.
Каждый месяц отправляла маме тысячу рублей. Для меня тогда деньги огромные, а для неё, вариант купить лекарства.
Андрей тем временем бросил техникум и устроился слесарем на местный автосервис. Зарплата копеечная, но зато дома, рядом с мамой.Когда ей стало совсем плохо, не могла сама в магазин сходить, с кровати подниматься тяжело, он ухаживал за ней как медсестра.
"Андрюш, а ты не жалеешь, что остался?" — спросила я его как-то по телефону.
"О чём жалеть? Мама одна, кто за ней присмотрит? Соседка тётя Клава? Так у неё самой проблем хватает."
А потом добавил:
"Лен, я понимаю, ты там устраиваешься, работу ищешь. Не переживай за маму, я справлюсь."
И справлялся. Семь лет.
После колледжа я устроилась воспитательницей в детский сад в Люберцах. Квартиру снимала с подругой, однушку в панельной девятиэтажке. Зарплата позволяла и маме помогать, и самой не голодать.
Мама к тому времени совсем слегла. Андрей рассказывал, как возится с ней: кормит, лекарства даёт по расписанию, к врачу возит на машине (права получил, старенькие «Жигули» купил в кредит).
"Может, её к нам в Москву перевезти? Тут врачи получше, больницы..." — предлагала я.
"Лен, она отсюда никуда не хочет. Говорит: умру в родном доме. А переезд её вообще добьёт."
Мама действительно была привязана к дому. Каждый уголок там хранил память о папе, о нашем детстве. Её любимое кресло у окна, откуда видно калитку. Клумба с пионами, которую они с папой разбили в первый год после свадьбы.
Звонок пришёл ранним утром в марте. Я как раз собиралась на работу.
"Лена, мама... мама ушла. Ночью, во сне."
Голос Андрея звучал устало, но спокойно. Словно он к такому исходу давно готовился.
Я взяла отпуск и приехала в Заречье. Дом встретил тишиной и запахом лекарств. Андрей осунулся, постарел, под глазами тёмные круги.
"Ты как?" — обняла я его.
"Нормально. Тяжело было смотреть, как она мучается. Хорошо, что не мучилась в конце."
Похоронили маму рядом с папой на местном кладбище. Полпоселка пришло проводить, она многих учила в школе, со всеми была приветлива.
После поминок мы с Андреем сидели на кухне, пили чай.
"Что теперь делать будешь?" — спросила я.
"Пока не знаю. В Москву, наверное, поеду. Тут работы нормальной нет, одни копейки платят."
"А дом?"
"Продам. Мне он один не нужен, а тебе и по давно, ты там обустроилась уже."
Тогда я не придала значения его словам. Думала, ну продаст, ну и ладно. Деньги ему пригодятся на переезд, на начальное время.
Через полгода Андрей действительно перебрался в Москву. Устроился в автосервис в Мытищах, снял комнату в коммуналке. Дом продал быстро, покупатель нашёлся из соседнего города, хотел дачу для семьи.
"Лен, встретимся завтра?" — позвонил он вечером.
"Конечно. А что случилось?"
"Расскажу при встрече."
Встретились в кафе возле моего дома. Андрей выглядел лучше, отоспался, лицо поссвежело, появился даже загар.
"Слушай,, он достал из кармана конверт,, тут твоя доля от дома."
Я уставилась на конверт, не понимая.
"Какая доля? Андрей, ты что?"
"Половина денег от продажи. Дом же общий был, папин, мамин. Поэтому, поровну."
"Но ты там жил все годы! Ты за мамой ухаживал, а я..."
"А ты маме помогала. И мне помогала, между прочим. Помнишь, как на моё обучение деньги присылала, когда я в автослесари пошёл?"
Я помнила. Тогда у мамы совсем туго было с деньгами, а Андрею нужна была форма, инструменты, общежитие оплатить.
"Так то другое дело..."
"Никакое не другое. Семья, она на то и семья, чтобы друг другу помогать."
Он положил конверт передо мной.
"Андрюш, я честно не ждала от тебя такого. Даже мысли не было..."
"Знаю. Потому и решил так сделать."
Дома я пересчитала деньги три раза. Сумма приличная, на первоначальный взнос по ипотеке хватит. А может, даже небольшую квартиру купить в спальном районе.
Позвонила Андрею.
"Ты серьёзно?"
"Серьёзнее некуда."
"А как же ты сам? Тебе на квартиру нужно, на жизнь..."
"Лен, я мужик. Заработаю ещё. А у тебя работа не ахти какая по деньгам, съёмное жильё... Пора бы уже своё иметь."
В голосе слышалась усталость, но и спокойствие. Словно он долго думал и окончательно решил.
"Знаешь,, сказал он тише,, когда мама болела, я много думал. О том, как мы жили, что правильно, что нет. И понял: семья, это не когда один тянет на себе всё, а когда каждый делает, что может. Ты делала, что могла, помогала издалека. Я делал, что мог, был рядом. Никто никому не должен."
"Но дом..."
"Дом нас вырастил обоих. Справедливо, чтобы он и дальше помог обоим."
Через месяц я внесла первоначальный взнос за однокомнатную квартиру в Реутове. Небольшую, но свою. На новоселье приехал Андрей с тортом и букетом цветов.
"Красота, — оглядел он свежий ремонт. — Мама бы радовалась."
"Она бы спросила, почему кухня такая маленькая и где буду гостей принимать."
Мы рассмеялись. Мама действительно всегда переживала, хватит ли места для гостей, хватает ли еды приготовлено.
"А помнишь, как она нас учила пироги лепить?" — спросил Андрей.
"Ещё как! Ты всегда края неровно защипывал, а она переделывала за тобой."
"А ты начинку наружу выдавливала и плакала, что некрасиво в результате."
Мы сидели на моём новом диване, пили чай из новых чашек и вспоминали. Дом родителей исчез, его перестроили новые хозяева, снесли старую веранду, разбили газон вместо маминых клумб.
Но память осталась. И осталось понимание: семья, это когда поддерживают не из долга, а от сердца.
"Андрюш, спасибо тебе. За всё."
"За что? За то, что поступил как положено?"
"За то, что ты такой, какой есть."
Он смутился, отвернулся к окну.
"Лен, знаешь что... Давай так договоримся.Если что случится, у любого из нас, сразу звоним. Не будем геройствовать в одиночку."
"Договорились."
Прошло уже два года. Андрей встретил хорошую девушку, женился. Я получила больше зарплату, когда повышаешь на работе, записалась на курсы английского. Жизнь наладилась.
Иногда я думаю о том дне в кафе, когда брат протянул мне конверт с деньгами. О том, как он спокойно сказал: "Дом общий был". Без пафоса, без ожидания благодарности.
Просто как само собой разумеющееся.
Может, именно так и проявляется настоящая семейная любовь, не в громких словах, а в поступках. Когда один заботится о больной маме семь лет подряд, а другой присылает деньги на лекарства. Когда делишь наследство поровну, хотя мог бы оставить себе всё.
Когда понимаешь: мы семья. А внушительный, всё общее, и радости, и заботы, и то немногое, что остается от родителей.
Половина дома превратилась в мою квартиру. А вторая половина, в уверенность, что есть человек, который всегда поймёт и поддержит.
И это дороже любых денег.