Обеспечением безопасности геологических буровых работ на морском льду занимаются морские гидрологи. Как правило, у бурильщиков с ними складываются очень тёплые, доверительные отношения. Вот и сегодняшний контрольный осмотр льда окончился, примерно, таким диалогом между гидрологом и буровым мастером.
— Приехала кобра, наорала, «бурить только здесь, бурить только здесь!» — речь шла о главном геологе, запретившем переезд буровой вышки на новую точку с мягким грунтом. Точка на профиле, где сейчас стояла буровая, пришлась на твёрдые коренные породы и здесь можно было застрять надолго. Квартал заканчивался, и надежда получить квартальную премию таяла с каждой минутой. До премии бригаде оставалось пройти жалкий десяток метров, а тут — «коренники».
— Я ей говорю: давайте профиль со второй точки начнём, там грунт мягкий — ил с песком, бурили там. План выполним и даже чуток перевыполним, а главное — бригада премию получит. Потом вернёмся назад и хоть неделю будем «коренник» протирать. А она: «бурить только здесь, бурить только здесь», — мастер с досадой плюнул на лёд.
— Серёга, выручай, придумай что-нибудь. Время у нас есть, часа полтора, пока она второй бригаде «мозги полощет». Погляди, может, трещину свежую найдёшь, край съехать с первой точки надо, — обратился он к гидрологу.
— Нет там свежих трещин, но ещё разок поглядим, — согласился Серёга.
Повторный осмотр ледового покрова не выявил опасных трещин для работы передвижной буровой вышки.
Вконец расстроенный буровик, указал гидрологу на старую, похожую на корытце с высокими краями трещину, которая, извиваясь, уходила под буровую. Трещина была занесена снегом и абсолютно безопасна, образовалась она осенью, а к весне толщина льда в ней почти сравнялась с толщиной окружающего льда.
— Может, эта? — с надеждой посмотрел он на Серёгу.
Гениальная по своей простоте мысль, мгновенно родилась в гидрологической голове.
— Может, и эта, а в «промывке» кипяток есть? — спросил он.
«Промывка» — это балок, в котором промывали кипятком замёрзшие пробы на олово. В День геолога, традиционно отмечаемый первым апрельским воскресеньем, кипятком из промывочного балка наполняли выдолбленную во льду купель и устраивали в тёплой воде праздничные купания. Такая традиция у чукотских шельфовиков. Старый буровик поймал Серёгину мысль на лету и работа закипела. Работяги очистили трещину от снега, не нарушив при этом снеговой покров на её краях. Протянули толстый рукав от промывки, прицепили буровую к трактору и стали ждать приезда злобной геологини.
Подъезжая к бригаде, Зоя Ивановна увидела готовую к переезду буровую вышку и неприятно поразилась неисполнительностью бригады. Её острый носик ещё больше заострился, серые глазки стали колючими, губки сузились, а на лбу появилась строгая складочка. Выпрыгнув из вездехода, поправив очки и готовая к самым энергичным действиям, она быстрым шагом направилась к стоящим возле трактора мужикам.
— В чём дело, почему не приступили к бурению? — сурово спросила она.
— Трещина — свежак. Гидролог говорит, что съезжать надо, пока не булькнули, — сказал кто-то из собравшихся.
— Разве, разве такое бывает? — растерянно пробормотала суровая геологиня. Желание командовать в сложившейся обстановке у неё почему-то пропало.
— Бывает, мы же не в Крыму, а в Арктике. Морозы рвут лёд прямо на глазах. Пойдёмте, поближе посмотрим, — предложил Серёга.
Издалека трещина, действительно, выглядела страшно: широкая, наполненная синеватой водой, она простиралась метров на двадцать с обеих сторон от буровой. Клубящийся над ней пар, усиливал эффект и без того жуткой картины. Казалось, ещё секунда и буровая повторит судьбу «Титаника».
— И никуда я не пойду! И никуда меня не зовите!! И… и уберите сейчас же буровую!!! — пугаясь собственного голоса, завизжала Зоя Ивановна.
Звон от её отчаянного крика ещё стоял в ушах буровиков, а вездеход с перепуганным главным геологом уже скрылся за ближайшей торосистой грядой.
До конца сезона Зоя Ивановна не появилась на морском полигоне ни разу, впрочем, следующие за этим семь шельфовых сезонов она также не беспокоила своим присутствием буровые бригады.
А премию трудяги-буровики получили: и «коренники» пробурили на сколько надо, и Серёгу не обидели.