— Осталось только взять, собрать ей вещи и отправить к папе с зажатыми в кулаке моими алиментами, — грустно говорит Элина. — Ну да, не дать денег у меня совести не хватит.
— У бывшего хватает, — усмехается подруга. — А ты вся такая совестливая, но кругом плохая и черствая. Эль, а может, это реальный выход? Ну, чтобы мозги на место встали? Поживет месяц, ничего не случится за это время. А там, глядишь, еще короче выйдет период вставания головы на место?
Элина не знает, как лучше. Речь же идет не о котенке, а о собственной 13-летней дочери. Да, малолетняя дурочка, ее накручивает папаша, она верит. Мама теперь — исчадие зла, потому что мама обижает папу. Только сил уже нет жить в условиях конфликта с собственным ребенком, да и длится этот конфликт не первый месяц.
— Я все понимаю: подростковый возраст, юношеский максимализм, но как можно не видеть того, что делаю для нее я, и что делает, а точнее, не делает ее папаша? — качает Элина головой. — Как можно принимать его сторону? Критическое мышление должно быть или нет?
Элине сорок лет. Живет с дочерью-подростком в своей собственной наследной двушке. Девочке 13, развелась Элина, когда дочери было почти 9. Просто устала от лени мужа, от его бытовой неприспособленности.
— Точнее, приспосабливаться он как раз и очень неплохо умел, — усмехается женщина. — Сколько лет прожил в мечтах, прожектах и грезах, пока я работала на двух работах.
Относительно благополучным был только период декрета, ну, может, еще год после него. Супруг тогда работал в фирме тестя, отца Элины. Неплохо получал, а на косяки тесть закрывал глаза ради дочери и внучки. А потом с отцом случился инфаркт, он сначала ушел на пенсию, а пять лет назад умер.
И все как-то покатилось. Супруга Элины терпеть не стали, он гордо уволился, сославшись на то, что его выживают с работы, потому что мстят ему за протекцию тестя, мол, это отца Элины на работе все ненавидели, вот и перенесли чувства на него, отыгрались, так сказать.
А потом был период, когда супруг то работал, то не работал, то работал сутки через трое и мечтал, что вот сейчас его куда-то позовут и кем-то назначат. Когда отца женщины не стало, она и приняла решение: надо разводиться, сил нет, устала.
Лиза, дочь, к отцу была всегда привязана: как же, папа не ругает, дурачится вместе с ней, а мама заставляет убирать за собой, усаживает за уроки. Элина препятствовать общению бывшего с дочерью даже не собиралась. Правда, первое время это общение не очень ладилось: отец Лизы жил с женщиной, и чужая дочь там была никому не нужна.
— А потом еще одна женщина была, — усмехается Элина. — Но тоже не стала терпеть график его работы и размер его зарплаты. В общем, последний год бывший живет один, снимает квартиру. А как еще? Свекрови он не нужен, там золовка с двумя детьми и в разводе, да и знает мама сына: есть — да, работать — нет.
Бывший муж и всегда-то платил алименты эпизодически и такие крошечные, что Элине оставалось над ними либо рассмеяться, либо всплакнуть. Тащила дочь одна, благо, есть жилье. Приходила с работы, садилась за подработку. Как же, чтобы у Лизы была одежда, гаджеты, поездки на море летом, чтобы дочь ни в чем себя не чувствовала ущемленной.
Последний год муж вообще на дочь не платит ни копейки. Он периодически где-то работает, что позволяет снимать квартиру на окраине, но работает без оформления, так что и нести исполнительный лист ей совершенно было некуда.
Но, наблюдая, как в последний год с отцом сблизилась Лиза, как заговорила вдруг его словами, как смотрит на нее, Элину, женщина сказала себе "стоп". Хватит это хамство терпеть.
— Он ее не прямо против меня настраивает, — говорит Элина. — Все вскользь, туманно, типа он рассуждает. Но это неприятно.
— А папа и говорит, что ты слишком приземленная, — может сказать дочь, которую Элина, к примеру, заставляет делать уроки, объясняя, что без образования та ничего в жизни не добьется. — Тебе бы лишь бы денег побольше. А так нельзя, мама, в жизни не все измеряется деньгами и успехом в работе!
— Конечно, — злилась мать. — Когда я тебя кормлю, одеваю, покупаю тебе новые телефоны, оплачиваю твои посиделки в пиццерии с подругами, про деньги можно забыть и думать о возвышенном? Не все деньгами измеряется? А папа твой не забывает, часом, что ты есть хочешь, что ты растешь? Лиза, очнись, а?
Дочь с ленцой, а обесценивание стараний Элины со стороны бывшего мужа просто надоело. В конце концов, получив от отца дочери по телефону очередную оговорку, что примерно через три месяца у него будут деньги и тогда он закроет долг по алиментам, Элина психанула и отнесла приставам заявление.
Не сразу, но бывшего супруга начали трясти. И трясут сейчас довольно ощутимо: приходили к его матери, где он зарегистрирован, приходили к нему на съемную квартиру, у бывшего мужа заблокированы карты, и что туда попадает, то моментально списывается в счет долга. Но… мужчина научился пользоваться только наличкой или чужими картами, а дочь недавно выдала:
— У отца сейчас трудный период в жизни, а ты решила вообще его добить? За что ты ему мстишь? За то, что он тебя бросил? За то, что меня любит? За то, что он меня понимает лучше, чем ты? Он и так работу не найдет, а сейчас его постоянно к приставам таскают, дела на него какие-то заводят, штрафы…
— Лиза, ты понимаешь, что ты говоришь? — возмутилась Элина. — Я добиваю отца? Он тебя понимает? А он понимает, что ты есть хочешь каждый день? Что деньги на поездку к нему ты от меня получила? Что связь надо оплачивать и интернет, все остальное… Ты кроссовки новые просила, он купил? Почему я одна должна все это тащить, а не твой понимающий папаша? Почему я работаю и подрабатываю, а у него перманентные трудности? Он тебе хоть раз денег на телефон кинул? На карманные расходы дал?
— Вот, так он и сказал: для тебя все измеряется деньгами! И ты просто мстишь! У тебя получается зарабатывать, а у папы нет, не все же такие... меркантильные!
После этого разговора Элина уже не знает, как себя с дочерью вести. Ограничить во всем? Не оплачивать телефон, интернет, посадить на самую простую пищу, не покупать обновок? Но все равно, эту простую еду надо купить, платить за школьные обеды и поездки, покупать канцелярские товары, коммуналку закрывать. Почему это все за счет "плохой" меркантильной матери-то?
Или, чтобы дочь хоть что-то поняла, надо реально отправить ее с рюкзачком к папаше? Ведь ест он сам что-то, пусть и дочь кормит?
Историю обсуждают на сайте злючка.рф.