__________________________________________________________________________________________
ВНИМАНИЕ! В данном произведении присутствуют элементы деструктивного поведения, которые автор категорически осуждает, а также грубая лексика!
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ЛЕРА
В пятницу Лера была уже не так бодра и весела. Утром поругалась с матерью. И всё как раз из-за предстоящего бескультурно-малочисленного мероприятия. Мать заметила, что она как-то нетипично одевается на учёбу. Задала вопрос. Лера ей честно ответила, что хочет погулять со своими новыми... одноклассниками. Хотела сказать «друзьями», но подумала, что мать прицепится обязательно к этому слову. Но она прицепилась к самому намерению. «Ты их знаешь без году неделя!» «А вдруг они... пьют или ещё чего хуже!» «Что тебе дома не сидится?» Её это всё взбесило, она сунула матери фигу в виде выскочившего: «Вы же меня сюда привезли! Вот и буду общаться с тем, что есть!»
Мать снова завела что-то про неблагодарность... Она отвечать не стала, и конфликт как-то сам сошёл на нет. Но осадочек, что называется, остался. В виде испорченного настроения.
Отец довёз её до шараги, и она весь ходила хмурой и отстранённой. Да ещё дождь после обеда зарядил. Короче, куда ни глянь — дело дрянь!
На последней перемене подошла Ленка, тоже какая-то хмурая, лениво спросила: «Ну что, ты с нами сегодня?»
Лера стояла у окна, глядя, как стекают капли по стеклу. Идти на эту дурацкую тусовку сейчас казалось самым отвратительным делом на свете. Сказать Ленке, что нет, не стоит у неё на это дело сегодня? Прийти домой...
Но тогда мать решит, что одержала маленькую, но уверенную победу, с молчаливым подтверждением отца. Ну уж нет. Они не отделаются так просто. Они хотели, чтобы она жила здесь, вот она и будет здесь жить на полную катушку!
— Конечно, — сказала она Ленке.
Автобус, старый, люто воняющий выхлопными газами «бутылковоз», довёз их до конечной. Они зашли в магазин с невероятно оригинальным названием «Продукты», скинулись, купили пива и две или три бутылки «Трёх топоров». Лера была удивлена, когда спросила, есть ли её любимый коктейль, и оказалось, что его есть у них. Взяла четыре банки.
Почти за магазином начиналась гравийная дорога, по которой им нужно было идти до Комбината. Ветер гнал по небу рваные тучи, смеркалось. Лера молчала. Её спутники о чём-то болтали, смеялись, но их веселье казалось ей ненастоящим, дежурным, будто смеялись они для того, чтобы просто убить время. Словно это был какой-то ритуал.
Комбинат встретил их тёмными провалами окон, запахом сырости и плесени. Разожгли костёр. Огонь отбрасывал прыгающие тени на стены, но стало немного веселее. И теплее.
Через полчаса появился «обещанный» Олег. Она без интереса взглянула на него, хотя в принципе выглядел он вполне нормально и даже хорошо, особенно по сравнению с некоторыми её одноклассниками. Но сегодня её не радовало ничего. Он тут же подсел к ней и начал сыпать вопросами:
— Ну и как тебе наша глухомань?
— А в твоём городе клубешники есть нормальные?
— Родоки чё, богатые?
Она коротко отвечала из «вежливости».
Но в основном пила свои коктейли, которые заканчивались как-то слишком уж быстро. Она сидела и наблюдала за всеми. И вдруг в голове сверкнула мысль. Они не веселились. Они коротали время. Они были как зомби, которые совершали привычные действия неосознанно, а следуя остаточным сигналам мозга. Это была не тусовка, а имитация, обман...
А потом она почувствовала, что рука Олега движется от её колена вверх по внутренней стороне бедра. Она даже ничего не сказала от удивления, а просто скинула её.
— Ну ты чё, — зашептал он. — Недотрога что ли? Прынцесса?
— Отвали, — сквозь зубы сказала Лера, чувствуя, как ярость, копившаяся весь день, начинает пульсировать в висках.
— Оппа, — фыркнул кто-то в полумраке. — Олег, да у тебя непруха опять!
Общий смех, показавшийся внезапно мерзким, стал последней каплей. Всё это — дешёвое бухло, пошлость, эта убогая пародия на жизнь — вдруг показалось ей невыносимым. Она резко встала, пошатнувшись.
— Я сваливаю!
— Куда? — лениво поинтересовалась Ленка.
— Не куда, а откуда. Из этого паноптикума.
Олег вдруг молниеносно схватил её за запястье.
— Реально, принцесса? Заблудишься же одна...
Она не думала. Тело среагировало само. Свободной рукой, со всей силы, наотмашь, она ударила его по лицу. Олег издал какой-то сдавленный звук, отпустил её. Сбоку раздался новый взрыв хохота.
— Лерка, красава!
— Олег, ну это уже тенденция!
Лера, не оглядываясь, быстро пошла к выходу. За спиной набирали силу издевательские комментарии в сторону Олега. Её тошнило. Какого рожна она вообще сюда попёрлась. Зачем?
За воротами Комбината было темно, как внутри обитого чёрным бархатом ящика. Даже месяц и тот прятался за тучами. Только ветер и шорох голых веток где-то вдалеке. Она постояла, чтобы глаза привыкли к темноте, заодно раздумывая. Так, когда они подходили, по какую руку был забор, по правую или по левую? Если по правую, то ей нужно повернуть налево и ещё раз налево, а если наоборот, то наоборот. Она никак не могла вспомнить, так была поглощена своими мыслями тогда. Мысли путались. Алкоголь делал своё чёрное дело. Она совсем забыла, что Ленка говорила ей про две дороги с двух сторон квадратной территории Комбината. Она повернула налево. Дошла до конца забора, увидела дорогу, свернула на неё.
Через неизвестно сколько минут ходьбы она поняла, что дорога закончилась и она упёрлась в лесопосадку, сразу за которой начинался овраг. Она стояла на краю склона, в принципе преодолимого, если делать это осторожно. Просто овраг... овражек. На другой стороне она видела такую же лесопосадку, а ещё дальше тёплые, манящие огни города. Не обходить же! Даже если там ручей на дне. Пофиг в квадрате. У неё сапоги высокие, с пропиткой.
Она осторожно начала спускаться, держась за ветку дерева. Ветка закончилась, она продолжила спуск. Так, шажок, ещё шажок... Почти ты дома, пирожок! Правая нога вдруг за что - то зацепилась и её по инерции потянуло вперёд. Лера безуспешно махнула руками, пытаясь удержать равновесие, и рухнула ничком.
На следующий день на берегу узкой, едва живой речушки стояли двое в милицейских бушлатах. Вода была на удивление чистой. Прямо перед, вернее под ними большей частью на склоне и лишь верхней частью тела в воде лежала девушка. Длинные, потемневшие от воды волосы лениво шевелились, словно живые, словно пытались уплыть от бесполезной теперь хозяйки.
— Ну вот как так-то? — спросил тот, что помладше. — Как такое могло произойти?
Второй, постарше, безразлично смотрел на тело.
— Всё элементарно до банальности, Коршунов, — без эмоций ответил он. — Споткнулась, упала, ударилась головой о камень, потеряла сознание. И захлебнулась, не приходя в себя. Утонуть и в луже можно.
Коршунов молча кивнул.
— Вот же жизнь... — вздохнул он, доставая пачку сигарет. — И что её сюда-то понесло?
Он протянул пачку напарнику. Оба закурили, глядя на то, как мелкий осенний дождик начал рисовать правильные окружности на воде. Как глупо. Нелепо. Таких историй ему понарассказали множество. И вот ещё одна. Всего лишь ещё одна.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________