Легенда о том, что Джесси Ливермор инсценировал свою смерть, чтобы скрыться на тропическом острове, питается романтическим представлением о финансовых гениях, уставших от бремени славы и потерь. В этой версии событий, самоубийство в гардеробной нью-йоркского отеля – лишь тщательно продуманный спектакль. Вместо пистолета – реквизит, вместо крови – грим, а в морге лежит кто-то другой, похожий, но не он.
Ливермор, якобы, тайно перевел огромную сумму на счет в швейцарском банке, достаточную для безбедного существования вдали от любопытных глаз. Он обменял строгий костюм финансиста на шорты и гавайскую рубашку, офисный кабинет – на песчаный пляж, а телефонные звонки брокеров – на шум прибоя. На Таити, в этом райском уголке, он стал известен под другим именем, возможно, как скромный рыбак или владелец небольшого бара.
Там, под палящим солнцем, он наблюдал за океаном, изредка потягивая ром и вспоминая взлеты и падения на Уолл-стрит, как сон. Никакого давления, никаких ставок, только тишина и покой. Он позволял себе иногда горькую улыбку, осознавая, что его имя навсегда связано с биржевыми спекуляциями, хотя сам он давно за этим занавесом.
Эта версия истории, конечно, не подкреплена никакими доказательствами, но её привлекательность очевидна. Она предлагает утешение в мысли о том, что даже после падения можно начать все заново, что гений всегда найдет способ обмануть систему, даже саму смерть.
И, возможно, где-то на затерянном острове, старик с хитрым прищуром до сих пор рассказывает байки о биржевых медведях и быках, не раскрывая своей истинной личности, оставляя тайну Джесси Ливермора неразгаданной навсегда.
Легенда живет, передаваясь из уст в уста, обрастая новыми деталями и домыслами. Кто-то якобы видел похожего человека на одном из островов Французской Полинезии, кто-то слышал рассказы о таинственном американце, невероятно удачливом в покере, но избегающем разговоров о прошлом. Эти слухи, словно круги на воде, расходятся по свету, подпитывая миф о воскресшем Ливерморе.
Особую пикантность этой истории добавляет молчание семьи. Никаких громких заявлений, никаких попыток развеять сомнения. Будто и им удобно принять красивую сказку, чем копаться в грязном белье самоубийства. Или, может быть, они знают больше, чем говорят? Может быть, в архивах остались документы, подтверждающие инсценировку, спрятанные глубоко в банковских ячейках?
Время от времени всплывают "свидетельства" – фотографии размытого качества, обрывки писем, якобы написанных рукой Ливермора. Их подлинность, естественно, вызывает сомнения, но каждая такая находка становится сенсацией в кругах трейдеров и историков, разжигая огонь дискуссий.
Так и будет легенда о Джесси Ливерморе жить своей жизнью, параллельно официальной биографии. Ведь что может быть лучше, чем мысль о том, что великий спекулянт обманул всех, включая саму судьбу, и нашел свой райский уголок, где-то далеко за горизонтом? И, может быть, однажды, случайный турист, сидя в баре на тропическом острове, услышит знакомый акцент и взгляд, полный мудрости и разочарования, поймет, кто перед ним, но промолчит, сохраняя тайну гения, ушедшего в тень.