Сегодня — день памяти моего папы. Он ушёл 26 января... В такой особенный, как мне кажется, для него день — меж Татьяной и Ниной. Накануне — Татьянин день. На следующий — день равноапостольной Нины. Татьяна — его любимая женщина. Нина — его горячо любимая мама. Мне всегда казалось, что в этом есть особый смысл. Когда я вспоминаю папу, первым делом вспоминаются его шутки. Невероятные — потому что произносились с абсолютно серьёзным лицом. И каждый раз было непонятно: он сейчас шутит... или говорит чистую правду? Мы частенько попадались впросак, а папа торжествовал. Однажды он позвонил нам и с тревогой в голосе спросил: — А вы знаете, почему телевизор не показывает? —Наверно, профилактика идёт. — Какая профилактика! Останкинская башня горит! Мы, конечно, не поверили. Ага, горит, значит, да-да-да! Ну как обычно — папа же. А получилось, как в той сказке про мальчика-пастушка, которому перестали верить. Папа уж и не знал, как нас убедить, и сердито скомандовал: — Посмотрите в окно! А над