Поделюсь прекрасным, которое давно лежало в загашнике, но всё как-то откладывалось... Невероятная музыка улыбчивого парня в очках в толстой оправе — подарок из прошлого, когда мир казался ярким и блестящим, а будущее должно было звучать исключительно в стереоформате.
Неудивительно, что его имя обычно печаталось с восклицательным знаком. Его работы — сплошной музыкальный восклицательный знак. Эта деталь кое-что говорит о Хуане Гарсии Эскивеле — руководителе оркестра, композиторе и аранжировщике.
- Доступна премиум-подписка! За символическую плату 199 рублей вы можете поддержать канал и получить доступ к эксклюзивному контенту.
Оркестровки Эскивеля были похожи на пиньяты, наполненные всевозможными звуками и странными сочетаниями настроений, текстур и эффектов. Среди фортепиано и тромбонов звучат слайд-гитара, китайские колокольчики, орган, тыквы, цимбалы, свист... Одного только выбора инструментов было бы достаточно, чтобы считать Эскивеля великим эксцентриком. Кто ещё использовал в оркестре и варган, и бузуки, и трубы мариачи?
Это щедрая музыка. Пышные звуковые картины изобилуют бессловесными вокализами, внезапными диссонансами и резкими сменами темпа. Но каждый голос на своём месте. Всё продумано и выстроено.
Хуан Гарсия Эскивель родился в мексиканском городе Тампико 20 января 1918 года. В юном возрасте он самостоятельно научился играть на фортепиано и делать аранжировки. К 14 годам — выступал на самой популярной радиостанции Мехико. Три года спустя амбициозный вундеркинд организовал свой первый оркестр. В 18 лет — дирижировал оркестром из 22 музыкантов, к которому присоединялись пять вокалистов.
В январе 1958 года Эскивель по приглашению звукозаписывающей компании RCA Victor отправился в Голливуд, чтобы записать альбом, для которого американские музыканты должны были исполнить некоторые из его аранжировок. Выделили пять часов студийного времени. Планировался скромный релиз популярных эстрадно-джазовых мелодий.
Эскивель думал иначе. Заявив, что все его ноты были украдены, он предложил вместо обычного репертуара записать весьма странные композиции и переименовать пластинку в «Другие миры, другие звуки». Продюсер был в ярости. Однако делать было нечего. Пришлось писать то, что есть.
В итоге для пластинки были подготовлены новые версии произведений Коула Портера, Сэмми Кана и Курта Вайля. Настолько яркие и насыщенные, что даже спустя десятилетия не перестают удивлять.
Оркестровки Эскивеля отличались пышущей весельем эксцентричностью. Многочисленные ударные инструменты звучали в сочетании с оркестром, хором и фортепиано самого руководителя. Хору часто поручали петь бессмысленные слоги, самые известные из которых — «Зу-зу» и «Паф!»
Обложка альбома «Other Worlds, Other Sounds» говорит сама за себя. Женщина в красном, танцующая на фоне лунного пейзажа... В этом было что-то психоделическое задолго до изобретения психоделии. И вообще Эскивель имел обыкновение устраивать на своих концертах сложные световые шоу за много лет до того, как подобные эффекты начали внедрять Pink Floyd. Он несколько раз выступал в Лас-Вегасе, часто на разогреве у Фрэнка Синатры.
Эскивель блистал в исполнении классики, играючи расправлялся с музыкой из фильмов и получал особое удовольствие, переделывая знаменитые эстрадные стандарты по своему усмотрению. Можно с уверенностью сказать, что, когда Джонни Мерсер и Хоуги Кармайкл сочиняли «Lazy Bones», они не представляли себе в оркестровке ни еврейскую арфу, ни замену текста на лениво раскачивающийся припев «Зу-зу-зу». Но именно так мелодию услышал Эскивель. Результат потрясающий — словно полёт на ракете к звёздам прямо из голливудской студии!
Авторские композиции Эскивеля были не менее эффектны. «Whatchamacallit» звучит так, будто какой-нибудь солидный композитор перебрал с коктейлем, прежде чем сесть за инструмент. Своими идеями Эскивель сводил с ума звукорежиссёров, лучших студийных музыкантов и руководителей RCA. Без сомнения, он был страстным перфекционистом, изобретателем звуков и гениальным авантюристом.
Эскивель прибыл в Америку примерно в то же время, когда там появился стереозвук. Компания RCA воспользовалась эксцентричными наклонностями лидера оркестра, чтобы продвигать новую технологию среди первых пользователей. Пластинка 1962 года «Latin-Esque» отлично иллюстрирует музыкантский энтузиазм по отношению к формату стерео в те наивные годы.
Эскивель с радостью использовал все свои приёмы: фортепианные «капли», трубы мариачи, переборы струн на стил-гитаре, перетекающее из канала в канал эхо и причудливые припевы. Его жажда чистого, полного разделения на каналы была настолько сильна, что он разделил оркестр на две части и записывал их одновременно в разных студиях, расположенных в квартале друг от друга. При этом руководил процессом по телефону.
Сведение пластинки включало в себя поразительное на тот момент стереофоническое панорамирование: фортепиано и ударные переходят из динамика в динамик, а реверберация щедро добавляет красок. Сам Эскивель подходил к работу как к художественному творчеству: «Я вижу холст, музыка — это цвета. Например, фа-диез — это ярко-красный цвет, а бемоль может быть тёмно-фиолетовым или жёлтым. Ван Гог оказал на меня большое влияние, потому что его картины отличались необычным сочетание цветов».
Альбом «Latin-Esque» стал пиком в карьере Эскивеля, его самой смелой и амбициозной работой. Вскоре после его выхода он взял пятилетний перерыв в записи, после чего его продуктивность резко снизилась.
Всемирная известность Эскивеля пришлась на период, когда рок-группы затмили оркестры и стали популярными представителями поп-музыки. В 1979 году Хуан Гарсия Эскивель вернулся в Мексику и написал музыку для детского сериала. Альбом с песнями и инструментальными композициями из фильма стал платиновым. Затем Эскивель поселился в Мехико и предпочёл уединение славе...
И всё-таки каким бы диким ни был альбом «Latin-Esque» (а он был очень диким!), это далеко не самая странная работа Эскивеля. Он установил ещё более высокую планку эксцентричности, записав в 1960 году пластинку «See It in Sound». Это было уже чересчур... Видимо, запись настолько поразила руководство лейбла RCA, что она пролежала в архивах почти 40 лет.
Это цикл из одиннадцати композиций о... Не совсем понятно, о чём. Но на этот раз Эскивель дал волю амбициям не столько музыкальным, сколько кинематографическим. Альбом стоит послушать хотя бы ради «Бразилии», в которой «нарисована» звуковая картина неудачного вечера. Шестиминутная пьеса из музыки и эффектов детально проработана — и невероятно странна.
Неизвестный завсегдатай клуба идёт по дождливым улицам. Приглушённое звучание оркестра становится всё громче, пока он не открывает дверь и музыка не вырывается на передний план. В конце концов он возвращается на улицу. Музыка продолжает звучать фоном, пока он не добирается до другого клуба. Герой уходит и оттуда, ловит такси и едет в третий клуб. Музыка становится более зажигательной. Звуки бьющегося стекла и бегущих ног правдоподобно изображают драку.
Если бы Эскивель не записал больше ни одной пластинки, он всё равно прославился бы благодаря «See It in Sound». Это был его «Сержант Пеппер». Или его «Pet Sounds». Кстати, возможно, сравнение с Брайаном Уилсоном не так уж неуместно. Как и гений, стоявший во главе The Beach Boys, Эскивель слышал в своей голове звуки, которые мы можем только вообразить.
Спасибо за подписку, лайк и комментарий! Отдельная благодарность тем, кто присылает донаты. Ваша поддержка очень ценна!