#Театральныйпонедельник
А БЫЛ ЛИ ЭЙОЛЬФ?
В томском ТЮЗе год назад показали изобретательный эскиз спектакля о том, как маленькая смерть заставляет переосмыслить большую жизнь
Если вы тонули в детстве, то научите своих детей плавать. Все мои умеют, потому что не желаю им испытанного мной состояния беспомощности, стыда за свою неумелость, страха перед смертью, перед горем родителей, которые выловят твой маленький трупик раздутый, изъеденный рыбами, которых ты ловил летом на удочку. Это всё проносится у тебя в голове в считанные секунды…
Малоизвестная и, практически, не видевшая большой сцены, пьеса знаменитого норвежского писателя Генрика Ибсена «Маленький Эйольф» эксплуатирует именно этот животный родительский страх. Она была написана в конце XIX века накануне великого драматургического прорыва русского писателя Антона Чехова и, возможно, поэтому европейская «новая драма» уже больше века существует в тени эстетики знаменитых пьес, где «ничего не происходит».
У Ибсена как раз всё происходит напоказ и декларируется публицистично и открыто. Поэтому перед режиссером-постановщиком и актрисой томского ТЮЗа Екатериной Костиной стояла задача сделать одномерный текст многозначным, а жестокость действия смягчить в соответствии с законами гуманного театра. Надо сказать, что с этой сложной режиссёрской задачей Костина и её единомышленники справились блестяще: изобретательно и оригинально.
Альфред Альмерс (Роман Колбин) после тягот трудного совместного детства со сводной сестрой Астой (Дарья Авдюшина) выгодно женится на богатой и страстной Рите (Анастасия Ревнивец). У них рождается ребенок, который становится инвалидом по родительскому недосмотру: падает со стола, пока они занимаются любовью.
У Эольфа проблемы с ногой, он лишен мальчишеских радостей, мечтает научиться плавать, а отец, который, похоже, не тонул, противится этому и считает, что предназначение сына теперь, когда он инвалид, в другом: в образовании и духовном развитии. Практически одновременно в усадьбу Альмерсов являются дорожный инженер Боргхейм (Игорь Савиных), влюбленный в Асту, и Старуха-крысоловка (Евгения Алексеева). Старуха уводит Эольфа к фьорду и зазывает его в воду, как своих жертв-крыс. Эольф тонет в конце первого действия и для всех героев наступает время чисто русских вопросов: кто виноват в смерти ребенка и что теперь делать?
Фабула, прямо скажем, тяжеловата для воплощения, но именно поэтому режиссер Костина и находит ход, который парадоксально смягчает, но не убирает трагический поворот действия. Эйольф предстает перед зрителями в виде мальчика изо льда c одной деревянной ногой, которого водит кукловод (Наталья Гитлиц) в одном черном ботинке. Айсбой тает сначала на глазах зрителей, а потом растворяется в ванне-фьорде.
Камерное действие в малом зале театра неожиданно становится емким пространством для художественных метафор. Герои существуют в мире, закрытом от посторонних глаз прозрачными пластиковыми экранами. Эта отгороженность элитариев от людей внизу, в поселке, который «надо бы снести» и в котором «мужчины вернулись домой пьяные, по обыкновению, колотят ребятишек», а «женщины вопят о помощи», она ведь так показательна и 100 лет назад, и сегодня. И только смерть может разрушить эту идиллию высшего класса, заставить его задуматься о судьбах людей, да и о своей собственной.
Мужчины делят, буквально, красавицу Асту, распиливая её двуручной пилой в цирковом ящике, бьётся в истерике Рита, потому что не нужна мужу ни с ребенком, ни, тем более, без него. Живущие в мире пластиковых чувств, оказываются погребены под ними.
Теперь, когда эскиз «Маленького Эйольфа» остался только «на облачке», можно лишь надеяться на его постановку, ведь вопросы, заданные им, слишком неподъемны для нынешнего интеллектуального состояния общества. Кого может удивить смерть ребенка, когда Старуха-крысоловка продолжает вести к фьорду полчища «миленьких крошек»?
