Между правительственным калькулятором и кошельком рядового гражданина пролегла не просто пропасть, а настоящий экзистенциальный разлом. Пока Росстат с невозмутимостью патологоанатома фиксирует инфляцию по итогам года на стерильном уровне 5,6%, народная бухгалтерия выдает цифры, от которых у любого нормального экономиста дернулся бы глаз.
Согласно опросу ФОМ, проведенному по заказу ЦБ, наблюдаемая россиянами инфляция достигла 14,5%. Это не погрешность и не статистический шум. Это приговор официальной модели реальности, где ценники в магазинах, видимо, существуют в ином измерении, нежели отчеты чиновников. Разница в два с половиной раза доказывает, что государство и общество живут в разных финансовых вселенных.
Момент для замеров выбрали показательный: пока Минэк регистрировал вялое ускорение до 6,5% на фоне повышения НДС и тарифов, социологи полезли в душу к потребителю. И выяснилось, что повышение налога до 22% для людей не прошло бесследно, хотя бюрократия делает вид, будто это косметическая правка.
Официальная статистика выглядит здесь как изощренная форма газлайтинга: вам говорят, что цены почти стоят на месте, пока вы с ужасом наблюдаете, как привычная продуктовая корзина превращается в предмет роскоши. Власти пытаются убедить население, что их пустеющие холодильники — это оптическая иллюзия, не подтвержденная сводками профильных ведомств.
Любопытный финт ушами произошел с социологией внутри самого опроса ФОМ. Сводный показатель инфляционных ощущений замер, но лишь потому, что доля граждан со сбережениями внезапно подскочила с 33% до 42%. Те, у кого есть кубышка на депозите под высокий процент, чувствуют рост цен слабее — их успокаивает банковское приложение.
Это создает опасную иллюзию стабильности средней температуры по больнице. Зато для тех, кто живет от зарплаты до зарплаты, наблюдаемая инфляция рванула к 16%. Бедные беднеют стремительнее, чем богатые успевают это заметить, и усредненные цифры служат ширмой, скрывающей настоящую драму социального расслоения.
Для граждан, лишенных финансовой подушки, ситуация выглядит совсем уж мрачно. Им не нужны пресс-релизы Минэка, чтобы ощутить на собственной шкуре повышение утильсбора на 20% и новые тарифы на проезд. Они чувствуют каждый процент НДС, оплачивая его из своего кармана на кассе. Разрыв между ощущениями бедного большинства и бравурными отчетами служит лучшим доказательством того, что инфляция в России — это налог на бедность. Чем меньше у вас денег, тем быстрее они обесцениваются, пока статистика размывает ваш личный финансовый крах данными о доходах рантье и чиновников.
Аналитики Газпромбанка, пытаясь объяснить эту апатию, выдали на удивление трезвый тезис: основной шок был «зашит» в ожидания. Люди настолько привыкли, что государство залезет к ним в карман, что отыграли повышение налогов ментально еще до того, как оно случилось. Мы наблюдаем феномен выученной беспомощности целой нации.
Пик инфляционной паники, возможно, и пройден, но не из-за улучшения жизни, а благодаря тотальной адаптации к ухудшению. Это та самая стабильность кладбища, когда возмущаться очередным побором просто нет сил, да и смысла никто не видит.
Эксперты MMI поставили в этой истории жирную, циничную точку вопросом: «Куда уж выше?». Когда ты и так ощущаешь рост цен на 15-16%, способность удивляться атрофируется. Потребитель находится в состоянии перманентного болевого шока, где очередной скачок цен воспринимается как неизбежное природное явление вроде дождя или снега.
Оцепенение общества стало главным союзником финансового блока правительства. Власти могут рисовать любые цифры в отчетах, зная, что народная инфляция давно пробила психологический потолок, за которым начинается глухое, безнадежное равнодушие.
___________
Поддержать разовым донатом
Подписаться на неподцензурное в телеграм