Странные Гномы Реальная история из жизни
Лето 2009 года в Кашире. Воздух, нагретый до предела, лениво колыхался над асфальтом, плавя его в миражи. Мне девятнадцать, и это лето пахнет свободой. Мама с младшим Славкой укатили к деду Кириллу в деревню, оставив нас с отцом «на хозяйстве» в нашей четырехкомнатной квартире. Четыре комнаты, лето, и ни маминой дисциплины – это был наш с папой общий отпуск.
Папа, кажется, наслаждался этим не меньше меня. Его обычно строгий взгляд смягчился, а шутки стали чаще и громче. Даже Оля, моя тогдашняя пассия, пожила у нас недельку, привнеся в наш мужской быт нотку новизны. Она готовила борщ, который мне почему-то напомнил школьную столовую, а папе – его бурсу. Но не этот борщ, и не даже ее присутствие, стало главным воспоминанием того лета.
За стеной моей комнаты пустовала квартира. Она принадлежала моряку, который то сдавал ее, то нет, а последний год там вообще никто не жил. Пишу это, и вдруг понимаю, что оттуда месяц назад съехали очередные квартиранты, и «хата» опять пустует. И вот тут начинается самое интересное. Лоджия, на которую выходит моя комната, имела крошечный лаз, соединяющий кладовку с комнатой соседа. Этот лаз был забит просто куском ковролина. То есть, по сути, в стене был открытый перешеек с соседом. Почему так вышло, я даже не интересовался. Кладовка была забита хламом, дверца тоже завалена, и вообще в нее никто не заглядывал.
И вот однажды, на рассвете, я просыпаюсь от грохота на лоджии. Приподнимаюсь на своем ложе, не успевая надеть очки – я близорук, да и небо было еще бледно-синим, часов пять утра, не больше. Эти два фактора не позволили вообще ничего рассмотреть, но суть не изменилась: две прямоходящие фигуры суетливо спешили к кладовке, переворачивая с грохотом на своем пути бидоны и всякий балконный хлам. Я видел только их контуры, это были какие-то гномы сантиметров по сорок в высоту. Честно говоря, это все, что я запомнил, потому что от ужаса у меня выросли крылья, и я через секунду уже будил отца. Какой-то инстинкт тянул меня, уже бородатенького юношу, под одеяло к папе…
В общем, спать в этой комнате я поначалу отказался. Оля, увидев мое состояние, подошла, села на край кровати и осторожно спросила:
«Что случилось? Ты весь бледный, как будто привидение увидел».
Я, все еще дрожа, промямлил: «Там… за стеной… я видел…»
«Кого видел?» – ее голос стал тише, в нем появилась тревога.
«Не знаю… какие-то… маленькие… они там шумели на лоджии». Я не мог подобрать слов, чтобы описать этот сюрреалистичный ужас.
Оля взяла мою руку, ее пальцы были прохладными. «Ты уверен, что это не сон? Может, тебе показалось?»
«Нет, Оля, я проснулся от грохота. Это было реально. Я видел их… контуры… они были низкие, двигались быстро».
Она задумалась на мгновение, потом встала и пошла в комнату, где спал отец. Я слышал их тихий разговор, потом Оля вернулась, держа в руках что-то в старой, потертой обложке.
«Вот, – сказала она, протягивая мне молитвослов. – У меня есть. И крестик из Иерусалима. Мама дала, когда я уезжала. Тут есть молитвы от всяких нечистых духов».
Я взял молитвослов, его страницы пахли пылью и чем-то старинным. Я никогда раньше не держал в руках ничего подобного. «Я… я не знаю, как молиться», – признался я.
Оля села рядом и открыла книгу. «Ничего страшного. Я тебе помогу. Просто читай за мной, или просто слушай».
И вот тогда я впервые молился по молитвослову. Слова казались чужими, но в них была какая-то сила, которая постепенно успокаивала мой бешено колотящийся пульс. Я не верил в Бога тогда, это был скорее акт магизма, попытка отгородиться от того, что я видел, чем-то более могущественным. Но это сработало. Я успокоился, и даже по сей день почему-то железно уверен, что нечистый дух ко мне уже не явится. Хотя, конечно, как Господу будет угодно.