Удивительно все-таки судьба тасует карты. Казалось бы, еще вчера ты - выходец из крепостного сословия и с трудом можешь подняться вверх по иерархической лестнице, а уже сегодня тебя считают настоящим королем в одной из самых выгодных сфер предпринимательства. Конечно, немалую роль здесь играют способности, но и без удачи дело не обходится. Сегодня поговорим с вами о легендарном Петре Смирнове, имя которого прочно ассоциировалось в дореволюционной России с винно-водочным производством. Как он добился таких успехов? И что стало с его делом после событий 1917 года?
Родился Пётр Арсеньевич Смирнов в деревне Каюрово Ярославской губернии в 1831 году. Его родители принадлежали помещице Надежде Демидовой и известно о них не так много - разве интересно кому-то описывать биографии крепостных крестьян? Знаем мы только, что Арсений Смирнов вместе со своими братьями имел возможность ездить на заработки в Москву и подрабатывал там у торговавшего алкоголем купца. Это и помогло скопить небольшой капитал для всей семьи.
Так еще до официальной отмены крепостного права, в 1857 году, Пётр Арсеньевич сумел получить вольную и сразу же отправился в Москву, желая круто поменять свою жизнь. Поначалу он не гнушался работать половым в питейных заведениях, но вскоре понял, какой товар всегда будет приносить хороший доход, и решил, что двигаться надо именно в этом направлении.
И вот уже в 1860 году на Пятницкой улице он открыл свою первую винную лавку, которая хоть и была небольшого размера, но уже имела 9 служащих. Кстати, есть сведения, что начинал Пётр все-таки не один: поначалу все дела они вели вместе с отцом (точнее сын скорее помогал отцу), но, как бы то ни было, именно имя Петра Смирнова с годами стало нарицательным. Однако он всегда вспоминал слова, сказанные Арсением Смирновым о водке плохого качества: «Пора делать свою, смирновскую!». Так и получилось.
Дела пошли в гору, да так, что в 1863 году Симонов приобрел небольшой погреб и переоборудовал его под водочный завод. На предприятии уже трудилось 25 человек. Цифра, конечно, не большая, но достойная. Производили не только водку, но и разного рода наливки, ликеры и т.д. И все эти напитки пользовались хорошим спросом, а производство усложнялось и расширялось.
Главным, на что делал ставку предприниматель, было высокое качество производимой продукции. Принципом Смирнова было: «давать лучшее, вырабатывать продукты из первоклассного русского материала и не жалеть средств и затрат на усовершенствованнейшие аппараты производства». Выпускаемый им алкоголь быстро получил широкое распространение и пользовался успехом.
Не обошлось здесь и без хитростей. Пётр Смирнов задался вопросом: как сделать так, чтобы о никому не известном бренде заговорили по всем уголкам Москвы? Выход нашелся оригинальный: предприниматель набирал среди посетителей трактиров подставных покупателей, время от времени спрашивающих, нет ли в ассортименте «смирновки». А раз спрашивают, значит, надо закупать.
Смирнов стал быстро скупать ренсковые погреба, в которых торговал алкогольными напитками навынос. Такие места, согласно законам 1830-х годов, не облагались налогами, однако для продажи отечественных водок нужно было получить свидетельство из Казенной палаты. На той же Пятницкой улице Пётр Арсеньевич он приобрел завод и дом, куда и перевез основное производство. Дом этот тоже стал своего рода фирменным знаком, появившись впоследствии на многих этикетках компании. Это, кстати, был хороший ход: даже если потенциальной покупатель не умел читать, он все равно легко бы отличил «смирновскую» водку от всех прочих. Скупая постепенно все ближайшие постройки, Пётр Арсеньевич организовал себе целый «смирновский островок»: завод, склады, магазины, конторы, собственный семейный дворец,- все в шаговой доступности.
С 1871 года Смирнов уже стал купцом 1 гильдии и получил право заниматься экспортом своей продукции. Можно сказать, вошел в элиту купечества. Это дало еще больший толчок развитию его дела: на Всемирной выставке в Вене в 1873 году товары Смирнова было высоко отмечены, а уровень производства вырос до 100 тысяч ведер, что приносило свыше 600 тысяч рублей дохода. Хоть конкурентов и становилось все больше, а по качеству они старались не уступать смирновскому заводу, теперь у Петра Арсеньевича появилось преимущество в виде международного признания. Бренд Смирнова стал распространяться по европейским столицам. Следом его ждала еще более крупная выставка в Филадельфии. И там водка Смирнова была отмечена за свое «высокое качество». Медаль, полученная в тот день, с тех пор всегда украшала этикетки изделий компании. Она, кстати, была не единственной: уже через год было присуждено еще две медали в Париже.
Дальше-больше. В 1882 году в Москве проходила Всероссийская художественно-промышленная выставка. И на ней водочный завод Смирнова «за превосходного качества очищенное вино, а также отличные водки, наливки и ликёры и за развитие производства» получил право использовать на своей продукции государственный герб. Это был знак высочайшего поощрения, которого удостаивались только те бренды (а фамилия Смирнова уже стала брендом), теперь уже прочно ассоциирующиеся со всем государством. Также его фирма была поставщиком кагора во все храмы и монастыри империи.
Сам же Пётр Смирнов, как и члены его семьи, получил звание почетного гражданина. Причем потомственное. Это, конечно, не дворянский титул, но тоже неплохо. Фамилия Смирнова уже заимела вес, каждый хотел попробовать напитки, которые поставлялись к императорскому двору. Пётр Арсеньевич же поддерживал имидж новой элиты: рекламировался в газетах, покупал конюшни, заимел собственный герб.
В 1889 году Смирнов привез на Парижскую выставку новый напиток, «Нежинскую рябину». Она моментально стала сенсацией, покорив судей и других участников. Газеты называли ее «русским чудом», а модные журналы брали ее фото на обложки. Эксперты удивлялись изысканному вкусу и аромату. Конечно, Смирнов вновь увез с собой главный приз выставки. В России «Нежинскую рябину» тоже полюбили, да так, что завод не успевал выпускать новые партии. Конкуренты напрасно пытались создать собственные напитки на основе рябины: никому из них не удалось даже близко подобраться к тому вкусу, что был у Смирнова. А секрет оказался в особом сорте ягод, который рос в селе Невеживо (название в готовом продукте было намеренно изменено), отличавшемся особой сладостью. Хотя говорили, конечно, что нет там никакой волшебной рябины, а Пётр Арсеньевич просто добавляет всякие вредные подсластители. Но доказать этого никто не смог, поэтому официально все дело в сладкой рябине, место произрастания которой предприниматель никому не открывал. Контроль за закупкой Смирнов осуществлял лично. Впрочем, многие вопросы производства он держал под собственным контролем, например, сам брал пробу воды, которая неизменно поступала из Мытищинских источников.
К концу 19 века завод из маленького погреба перерос в полномасштабное предприятие: совокупная численность рабочих составляла 5000 человек, и ежедневно 120 подвозов забирало продукцию (а ее насчитывалось уже 400 наименований) и распределяло ее по разным уголкам страны. Цифры говорят сами за себя: ежегодно только этикеток и ярлыков для фирмы Смирнова печаталось до 60 миллионов штук, а на пробки уходило порядка 120 тысяч рублей! Точных подсчетов никто не вел, но казалось, что смирновская водка была чуть ли не самым популярным товаром в стране. И, несмотря на свой известный уровень качества, смирновская водка была еще достаточно дешевой - всего 40 копеек за бутылку. Это еще сильнее увеличивало известность напитка.
Да и в мире его знали не хуже. Как ни старались конкуренты, вплоть до революции никто так и не сумел догнать Смирнова. На своей последней международной выставке в 1897 году Пётр Арсеньевич смог удивить шведского короля Оскара II, после чего был назначен поставщиком и шведского Двора.
Но, говоря словами одного небезызвестного философа, с большой силой приходит большая ответственность. Конечно, у Смирнова были недоброжелатели, были завистники, были те, кому он чем-то не угодил. Конечно, в первую очередь слухами они пытались «задавить» дело конкурента: все чаще и чаще становились слышны разговоры, что «Смирновка уже не та». Или появились рассказы, что все дело Смирнова построено на одной лишь удаче: якобы в начале карьеры кто-то подарил ему лотерейный билет, который оказался выигрышным. Но все было, конечно же, не так. При этом и во многих бедах пытались найти след Петра Арсеньевича. Даже в печальной давке на Ходынском поле обвиняли его, так как одним из подарков, раздаваемых людям, была именно смирновская водка.
Но не только водкой прославилось его производство. В год компания Смирнова продавала до 100 миллионов бутылок вина (как импортного, так и отечественного). Это при условии, что население страны составляло тогда 130 миллионов человек. Представляете масштабы? В подвалах фирмы всегда находились на выдержке 15 тысяч бочек. Кроме центрального склада в Москве имелось пятнадцать запасных. Смирнов считал, что морозы «укрепляют вино», поэтому бочки хранили под открытым небом.
Расширяя ассортимент производимого товара, Смирнов стал в больших количествах продавать дешевое виноградное вино в деревянных бочонках. Его особо полюбили крестьяне, которые боялись покупать водку в стеклянных бутылках, так как она могла разбиться в пути. Но дешевое - не значит некачественное. Это был основной посыл всего смирновского дела.
Как в делах, так и в семье Пётр Арсеньевич придерживался патриархальных взглядов. Он был женат трижды, последней его супругой стала Мария Медведева, дочь его друга, которой в свое время сам Смирнов помог получить хорошее образование. Всего у предпринимателя было 13 детей: 8 дочерей и 5 сыновей. Все они обучались дома, а по достижении 16-летнего возраста отправлялись в престижные учебные заведения. Дочерей он выдавал замуж за представителей знатных купеческих родов, чем еще сильнее укреплял свое положение.
Немалую часть его дел занимала благотворительность. Смирнов активно помогал малоимущим, финансово поддерживал детские приюты и училища, оплачивал стипендии лучшим ученикам, был попечителем больниц, много жертвовал на ремонт и возведение храмов. За это его награждали орденами и медалями. Но и себя Пётр Арсеньевич не обделял: имел несколько домов, дачи, а также, говорят, стал владельцем первого в Москве автомобиля марки Benz.
Условия для сотрудников смирновского производства тоже были передовыми. Для рабочих было построено специальное жилье, оснащенное яслями, детским садом, аптекой, баней и приемным покоем. Тем, кто отработал на предприятии более 25 лет, полагалась пожизненная пенсия. Единственным запретом, за которым Смирном жестко следил, было неупотребление алкоголя в рабочее время. Зато в праздничные дни он с удовольствием угощал своих служащих напитками собственного производства. Штрафы же, хоть и существовали, были невысокими. Все это в совокупности привело к тому, что во время массовых забастовок на заводах Смирнова было спокойно.
Тяжелым ударом для Петра Арсеньевича стало введение государственной монополии на продажу столового вина. Тогда компания сократила производство в 15 раз. Снизились и доходы. А тут еще в 1894 году специальная комиссия во главе с Менделеевым начала проверку качества спиртного, поставляемого на рынки России. Само собой, самую крупную долю на них занимала продукция Смирнова. И в ней якобы нашли целый список вредных веществ. Ходили слухи, что вся эта проверка была намеренно затеяна сверху, чтобы снизить долю продаж смирновских напитков, которые были в приоритете у общественности, и тем самым укрепить водочную монополию государства. Но все это были очередные разговоры, к которым Пётр Арсеньевич за годы работы уже привык. В 1903 году результаты проверки были опубликованы, и в них не нашлось ничего страшного или порочащего репутацию «водочного короля». Единственное, что смогли заметить,- это избыточное использование на предприятии угля. Вероятно, он был нужен не только для очистки, но и для насыщения продукции поташем (карбонатом калия), что заметно улучшало вкус.
И все же к 1898 году Смирнов стал замкнутым, дистанцировался от семьи и почти отошел от управления бизнесом. 29 ноября он скончался. Похоронили его на Пятницком кладбище, но могила до наших дней не сохранилась.
Согласно завещанию Смирнова, все его состояние (а оно на тот момент составляло 8,7 миллионов рублей) и доли в предприятии были равномерно распределены между его женой и сыновьями. Причем паи запрещено было передавать третьим лицам или использовать в качестве залога. Так дальновидный предприниматель уберег дело всей своей жизни от разбазаривания. Дочерям же были открыты банковские вклады с 30 000 рублей на счетах. С них они могли получать проценты, но сама сумма наследовалась внукам. Всех работников надлежало премировать месячным окладом.
Поначалу предприятие действительно перешло сыновьям Смирнова Петру, Николаю и Владимиру. Фактически всем управлял Пётр Петрович. Первые несколько лет дело двигалось по инерции, но затем начались финансовые проблемы. Сыновья Смирнова выкупили все имущество, находившееся в руках прочих акционеров, и основали новый торговый дом «П.А. Смирнов в Москве». Пытаясь разобраться с долгами, они стали менять рецептуру напитков, например, вместо натуральных фруктов и ягод перешли на эссенции, но это слабо помогало.
После смерти Петра Петровича в 1910 году дело фактически перешло к его жене Евгении Ильиничне, но ей оно было мало интересно: все время она посвящала развитию открытого на Тверском бульваре кинотеатру. И все же женщина старалась поддерживать темпы производства, хоть и становилось это все труднее. Одним из успешных ее достижений было соизволение поставлять напитки к Испанскому Двору.
Николай Петрович страдал алкоголизмом и официально был признан недееспособным, из-за чего покинул бизнес.
Тогда руководство взял на себя Владимир Петрович. Он был известен не только как производитель водочной продукции, но и как коннозаводчик, рысаки которого неоднократно побеждали на скачках. Компания отца продолжала работать вплоть до Первой Мировой войны.
Затем с введением сухого закона объемы производства сократились (например, та самая «Нежинская рябина» перестала выпускаться), но не прервались, и семья еще имела шансы вернуть себе прежнее состояние. В 1907 году состоялась последняя Международная выставка, на которой смирновский завод принимал участие. И весьма, к слову, успешно: его представители вновь увезли с собой приз, а на всех прибывших тогда в Бордо кораблях можно было найти бутылки с напитками российского завода. Вероятно, будь еще немного времени, и дело бы вновь разгорелось с прежней силой…
Однако после революции все поменялось. Завод был национализирован. Сам Владимир Смирнов был схвачен ЧК, где от него требовали «вернуть народу награбленное добро». Ему удалось сбежать и примкнуть к Белой армии. Находясь в Крыму, он вновь попал к красногвардейцам, в течение 5 дней его выводили на расстрел. Каждый раз его ставили к стенке, отдавали приказ зарядить оружие, но потом отпускали. Комиссар открыто говорил, что Смирнова расстреляют «на утренней зорьке», однако он все равно уходил живым. Неизвестно, чем бы дальше это закончилось, если бы представители Белой армии не смогли освободить Владимира Петровича и не помогли ему покинуть Россию.
Отправившись в Стамбул, Смирнов фактически лишился всего. Он остался без средств к существованию и решил возобновить выпуск водки. Собственными руками он нарисовал новую этикетку, сам придумал бутылку. Так появился бренд Smirnoff, рассчитанный в первую очередь на оказавшихся в эмиграции русских. Но Смирнов не учел одного: у них тоже не было денег. Перебравшись в Польшу, он построил новый завод и сумел наладить производство. К концу 1930-х водка Smirnoff экспортировалась в большинство стран Европы. В 1925 году был открыт еще один завод в Париже.
В 1933 году Владимир Смирнов тяжело заболел. Понимая, что тянуть дальше предприятие он не сможет, он передал права на выпуск водки эмигрировавшему в США Рудольфу Куннету, семья которого раньше занималась поставкой зерна для фирмы Смирнова в Москве. Однако компания не была так успешна в Америке, поэтому Куннет продал права на нее компании Heublein. Сам Владимир Смирнов скончался в 1934 году в Ницце.
Какой же вклад оставил Пётр Смирнов в истории?
Международно известен сейчас британский бренд Smirnoff, принадлежащий крупнейшей фирме Diageo. В 2006 году это была самая продаваемая водка в мире. В 1992 году потомки Смирновых возродили бренд в России под названием «Смирновъ», но вскоре получили иск от Diageo. В ответ Смирновы потребовали прекратить ввоз и продажу продукции Smirnoff на территории России. Вскоре начались судебные разбирательства и внутри самого семейства. Не буду вдаваться в подробности этого дела, желающие и сами могут детально его изучить, перейду сразу к результатам: по итогу все члены семьи Смирновых лишились своих акций и передали управление компании «Альфа-Эко», той самой, которой принадлежит «Альфа-банк». Компания Diageo, открывшая в тот момент ЗАО «Диаджео дистрибьюшен», заплатила 50 миллионов долларов и получила права на торговый знак «Смирновъ», оставив «Альфе» 25% в предприятии. В 2008 году и эти 25% Diageo выкупила, получив полный контроль и став единоличным владельцем марки «Смирнов».
В Мышкине ныне действует музей Петра Смирнова. Именно этот город является столицей уезда, где когда-то родился легендарный предприниматель. Мамой деревни Каюрово не стало в 1986 году, когда ее окончательно покинули все жители, которые так же, как и Смирнов в свое время, перебрались в крупные города в поисках лучшей жизни. Многие из предметов, связанных с детством Петра Арсеньевича и со временем, в котором он рос, можно найти именно в этом небольшом доме-музее.
Даже не зная истории семьи Смирновых, вы наверняка слышали хотя бы раз простонародное «смирновка». Я вот слышала, но откуда оно пошло - не знала. И, как мне кажется, один из лучших способов признания твоего труда - это когда фамилия становится именем нарицательным.