Из воспоминаний Серикбая Уталиева: Еще до моего прибытия туда, в 1983-м году при третьей мангруппе Чахи-Аб была создана нештатная десантно-штурмовая группа численностью около пятидесяти человек. Она не была отдельным подразделением, в нее набирали людей отовсюду, из других подразделений. Например, по штату человек числился на заставе или в инженерно-саперном взводе, но, когда начиналась боевая операция, сразу формировалась десантно-штурмовая группа и его включали в ее состав. Примерно полтора месяца мне довелось состоять в этой нашей десантно-штурмовой группе. До “дембеля” мне оставалось месяца три, когда мне предложили войти в состав “дэша”, на что я ответил: “С удовольствием”. Командиром “дэша” у нас был капитан Гордюхин Олег Михайлович. По штатному расписанию он числился на какой-то другой должности, но как только начиналась операция и поступало распоряжение о создании десантно-штурмовой группы, на должность командира “дэша” назначали именно Гордюхина. Мы к нему так и привыкли, пос
Из воспоминаний Серикбая Уталиева:
Еще до моего прибытия туда, в 1983-м году при третьей мангруппе Чахи-Аб была создана нештатная десантно-штурмовая группа численностью около пятидесяти человек. Она не была отдельным подразделением, в нее набирали людей отовсюду, из других подразделений. Например, по штату человек числился на заставе или в инженерно-саперном взводе, но, когда начиналась боевая операция, сразу формировалась десантно-штурмовая группа и его включали в ее состав. Примерно полтора месяца мне довелось состоять в этой нашей десантно-штурмовой группе. До “дембеля” мне оставалось месяца три, когда мне предложили войти в состав “дэша”, на что я ответил: “С удовольствием”.
Командиром “дэша” у нас был капитан Гордюхин Олег Михайлович. По штатному расписанию он числился на какой-то другой должности, но как только начиналась операция и поступало распоряжение о создании десантно-штурмовой группы, на должность командира “дэша” назначали именно Гордюхина. Мы к нему так и привыкли, постоянно называя его “командиром “дэша””. Еще у нас был капитан Байдулов, офицер разведки, родом из Казахстана. Если шла крупная операция, то к участию в ней привлекались все мотоманевренные группы отряда, потому что силами одной мотомангруппы невозможно было выполнить поставленные задачи. Поэтому к месту проведения операции по земле выдвигались подразделения мангрупп, плюс по воздуху доставлялись нештатная ДШГ нашей мангруппы и штатные десантно-штурмовые маневренные группы соседних отрядов - Пянджская, Керкинская. На операцию брали с собой "лифчик”, полностью загруженный снаряженными магазинами, плюс дополнительный БК в рюкзаке. Обычно это был полный цинк патронов. Естественно, при себе все имели гранаты "эфки” и “эргэдэшки”. В начале 1986 года у нас началась модернизация автоматов Калашникова и наши автоматы с деревянными прикладами, калибра 5,45 мм, стали заменять на автоматы того же калибра, но с металлическими складными прикладами. В это же время у нас на вооружении появились подствольные гранатометы ГП-25 и, когда их брали с собой, носимый боекомплект увеличивался за счет гранат к подствольнику.
В тот раз рядом с нами стояла минометная батарея с двумя 120-миллиметровыми минометами, потому что операция была серьезной и делать там без прикрытия тяжелой артиллерии было просто нечего. В качестве огневой поддержки нашей чахи-абской “дэша” был придан расчет СПГ-9, в простонародье именуемый “сапогом”. Ребята этого расчета - Сергей и Андрей - были моими “годками” и числились в инженерно-саперном взводе. Оба они были из города Альметьевска. СПГ представлял собой трубу длиной примерно два с половиной метра, которая устанавливалась на треногу и стреляла прямой наводкой кумулятивными снарядами. Ночью нас минометы хорошо выручали, стреляя осветительными минами и развешивая в небе светильники на парашютиках. Ночи в горах были темными, хоть глаз выколи, ракетницами не настреляешься, чтобы как-то подсветить себе. Когда наступала ночь, мы вокруг себя выставляли сигнальные мины, чтобы никто не мог подойти незамеченным. И если где-то ночью была сработка мины, то туда, обычно, для успокоения выпускалось половина магазина. Зная, где находятся “духи”, а находились они неподалеку, мы сначала обрабатывали минометами эту точку кишлака, а затем пускали туда сарбозов, чтобы те как следует прочесали этот кишлак. Первыми мы туда никогда не шли. Естественно, сорбозы получали от “духов” ответку, потому что те тоже уже научились воевать - умели блокировать, ставить мины и растяжки с гранатами. У сарбозов были свои командиры, которых они называли “командорами”, и это были уже другого уровня афганцы, они даже читать умели. После обработки кишлака сидим, смотрим, как оттуда возвращаются сарбозы - бегут, что-то кричат, оружие свое побросали. Одного тащат без ноги, у него кровь течет. Оказалось, напоролись они на “духовскую” мину, и все их участие в операции на этом закончилось. Мы вызвали “вертушки”, те прилетели и вчетвером нанесли по кишлаку хороший ракетно-бомбовый удар. Интересно было наблюдать, как это происходило. Вертолеты вставали в спираль так, что одна “вертушка” оказывалась внизу и наносила удар. Затем отбомбившийся и отработавший НУРСами вертолет поднимался на ступень выше, а на смену ему снижался второй, третий и четвертый. И получалось так, что те, кто уже нанес удар, не мешали делать это другим машинам. Работа “вертушек” немного воодушевила сарбозов, плюс минометчики сделали еще несколько выстрелов, поэтому они собрались и снова пошли в кишлак. Их командоры по радиостанции координировали свои действия с нашими офицерами. Наши у них спрашивают: “Потери есть?”, а те отвечают: “У нас все нормально”. Ну, раз нормально, то это хорошо.
Однажды мы стояли на плато, где разместилась основная часть нашего “дэша”, а наше отделение находилось наверху, на самом пике горы. Там в свое время располагалась “духовская” “точка”, откуда их выбили во время одной из операций. На этом месте каким-то образом уцелел их ДШК, установленный на треноге, и даже с коробкой боекомплекта. Видимо, получили они здесь очень хорошо, потому что не успели, убегая, забрать с собой это добро. Лагерь сарбозов находился по соседству, примерно на том же уровне, что и основной лагерь нашей “дэша”, а мы со своим отделением прикрывали всех сверху. Позади нас было глубокое ущелье, в котором почти не было видно дна, поэтому подобраться к нам с тыла было невозможно, никто не рискнет лезть на такую высоту. Это позволило уделить основное внимание другой стороне горы, где имелось множество мелких ущелий и различных переходов. Чуть ниже нашей “точки” нами был оборудован туалет, поэтому если кому приспичило, ему нужно было немного спуститься вниз, заодно проверив установленные сигнальные мины. Спускаюсь я как-то по тропе, проверил “сигналку” - стоит, все нормально, а затем, подняв голову, увидел двух “духов”, спускающихся в ущелье и идущих из лагеря сарбозов. Один из них был высоким, а другой чуть ниже ростом. Дело шло уже к вечеру и было неясно, кого они с собой ночью сюда приведут. Я быстро поднялся обратно наверх и доложил об увиденном замполиту старшему лейтенанту Чурсину, который был с нашей группой, мол, увидел, как двое афганцев уходят. Чурсин взял СВД и стал в оптику разглядывать ущелье: “Да, уходят”. А затем, обратившись ко мне, сказал: “Давай, гони их сюда”. Я растерялся: “Да за ними нужно сначала долго в ущелье спускаться, а потом и в гору подниматься”. Чурсина мои слова не убедили: “Ты что, сержант, приказа не понял?” Я ответил: “Есть”, и, взяв своего товарища А. Кирсанова, отправился за этими афганцами. С горы мы спускались как можно быстрее - поскольку угол склона был почти отвесным, мы скатывались по нему сидя на задницах, стерев на этих камнях все штаны. Мы отошли на такое удаление, что, спустившись в ущелье, глянули вверх и никого из наших не увидели. Я предложил Андрюхе: “Давай мы эту гору обойдем с другой стороны и выйдем этим афганцам наперерез”. Тот согласился, и мы вдвоем отправились на задержание афганских дезертиров. Только мы прошли немного, как эти двое вышли прямо на нас. Естественно, у нас патроны в патронниках уже были, и мы, используя те фразы, которые немного знали на местном языке, стали давать команды афганцам: “Инжи бье, бача!” (“Иди сюда!”) А затем я, уже по-русски, добавил: “И руки вверх поднимайте, а то здесь прямо и убьем вас”. Видимо, афганцы, увидев наши страшные рожи, поняли, что ребята совсем не шутят. Тот из афганцев, который был самым высоким, ростом был метра два - я таких высоких дехкан ни разу не встречал. Да и телосложение он имел явно спортивное. Второй же афганец, что поменьше ростом, в сравнении с первым показался нам совсем уж мальчишкой. В руках он держал веревку, к которой был привязан здоровый козел с огромными рогами. Мы стали им объяснять, что будем стрелять, если они сейчас же не вернутся обратно. А у меня мелькнула мысль, что эти афганцы, уходя из лагеря сарбозов, кому-то вели этого козла в качестве бакшиша, то есть подарка. Видимо, они шли на поклон к кому-то, возможно даже сдаваться и переходить в банду. В общем, повели мы этих афганцев, вместе с их козлом, обратно в лагерь. Андрюха шел впереди, а я позади. Хоть я и держал беглецов на прицеле, на всякий случай попросил Андрея принять немного вправо, чтобы ему боковым зрением тоже можно было контролировать афганцев. Когда мы, карабкаясь на гору, поравнялись с афганским лагерем, там стало видно, что мы поднимаемся по своей стороне. На нашем плато, где расположилась “дэша”, все были подняты в ружье и дожидались нас. Навстречу уже вышло несколько человек. Оказалось, что в лагере у сарбозов тоже все поднялись и, растянувшись цепью, пошли на нас, что-то крича. Честно говоря, мне стало страшно. Я сказал Андрюхе: “Если что, я этого рослого “духа” валю сразу, а дальше будь что будет”. И тут прямо над головой раздались длинные очереди - это с нашей “точки” из ПК бил над головами сарбозов наш замполит старший лейтенант Чурсин. Эхо выстрелов многократно отражалось от скал, поэтому шум в горах стоял очень сильный. Афганцы, испугавшись стрельбы, сначала замешкались, а затем попадали на землю и лежали, боясь поднять головы. Воспользовавшись этим, мы смогли беспрепятственно пройти к себе в лагерь, где особисты сразу взяли в оборот приведенных нами афганцев. Видимо этот двухметровый афганец им тоже не понравился, потому что незамедлительно были вызваны представители афганской безопасности ХАД. Не прошло и получаса, как прилетели две афганские “вертушки” и оттуда вышли их солидные чекисты. Афганские вертолеты отличались от наших лишь тем, что у наших на борту была нарисована звезда, а у афганских большой красный круг. Долго с этим афганцем ХАДовцам работать не пришлось, он почти сразу раскололся, сообщив, что прибыл из бандгруппы и перевербовал практически весь отряд сарбозов. Как оказалось, в эту ночь сарбозы всем составом должны были сняться со своих позиций и уйти в банду. А козел, которого они вели, оказался подарком от сарбозов главарю той банды, в которую они собирались уйти, преподнесенный в качестве примирения. ХАДовцы погрузили захваченных нами афганцев в свои “вертушки” и увезли к себе. А нам сказали, что сейчас прилетит еще несколько вертолетов, чтобы отвезти на “чистку” всех, кто находился в афганском лагере. Правда, обещанные шесть вертолетов ВВС Афганистана прилетели за сарбозами уже ближе к вечеру, и сотрудники ХАД, под прикрытием наших стволов, безо всякой жалости загнали внутрь всех афганских солдат. Вообще, сотрудники афганской безопасности - ребята жесткие, практически церберы. Не слушается их кто-то из своих - они без колебаний выстрелят тому в ногу или в руку. Кстати, оружие у афганских солдат ХАДовцы почему-то не забирали, оставляя при них “буры” и ППШ.
Вот такой вот случай у нас произошел. А не увидел бы я вовремя этих двоих, уходящих в ущелье, ночью нам сарбозы обязательно устроили бы “фейерверк”. Когда я поднялся к себе на “точку”, замполит мне сказал: “Готовь на гимнастерке дырку под награду”. Через три дня завершилась операция, и нас сняли с нашей “точки”. ”Духовского” козла мы оставили себе в качестве трофея, дали ему кличку Яшка и привезли на Чахи-Аб. Яшке повезло - на мясо его не пустили, и когда я уходил на “дембель”, он все еще бегал у нас по мангруппе. Я ждал, что меня отметят какой-нибудь наградой, но, к сожалению, никакой реакции командования на это не последовало. Да и вообще, награды в пограничных войсках, находившихся в Афганистане, раздавались довольно скупо. Награждать стали в основном, уже под вывод войск.
Подписка Telegram - отличный выбор! https://t.me/pogranstroy
Источник информации: veteranstory.ru
В оформлении использованы фотографии с сайта: veteranstory.ru
Уважаемые читатели! Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своими воспоминаниями!