Продолжение, начало здесь https://dzen.ru/a/aXZERheHjmJsCH_X
Я поднялся, еще раз пожелал удачи и зашагал туда, где еще несколько минут назад стояли здания. Воздух сделался жарче. Лестница. Выступающий портик. Колоннада. Колонны с каннелюрами, высотой порядка двадцати метров. Перекрытие плоское, крыша – из дерева. Украшения в виде фигур животных: быков, львов и грифонов. Барельефы со сценами подношений, церемоний, процессий, покорений иных царств, сражений с демонами. «Персеполь», - мелькнуло в голове безо всяких на то оснований.
Окрестный пейзаж сменился. Исчезли дома. Местность сделалась каменистой, бесплодной и выжженной солнцем. Хотя не было дневного светила, тяжесть его жара ощущалась в буквальном смысле. Камни хранили его тепло. Легко было понять, прикасаясь к ним, с какой стороны закатился желто-красный диск, а где перед закатом царила блаженная тень. Насколько я мог видеть, рядом не было ни возделанных полей, ни оазисов, ни деревень, ни посёлков, лишь караванный путь петлял куда-то. С трёх сторон – мощная крепостная стена, а с четвёртой – горная скала, вероятно, неприступная. Множество суровых воинов вокруг. Длинные широкие штаны. Обувь мягкая на завязках из кожи. Кафтаны с косоугольным воротом. Длинные просторные рубахи с широкими рукавами. Кожаная основа для доспехов, сверху в зависимости от ранга – медные или золотые чешуйки. Щиты – кожа с прутьями. Шлемы кожаные. Мечи прямые, короткие, заткнуты за пояс.
Внутренний голос подсказывал мне, что я нахожусь при дворе пятого шахиншаха Ахеменидской державы, Артаксеркса I (дословно: «Владеющий праведным царством»). Он был младшим сыном Ксеркса I и Аместриды, и стал править только после дворцового переворота, в ходе которого убил своего родителя, а затем сместил старшего брата. Умелый политик, он был зависим от евнухов и советников во внутренних делах, а потому экономика не проявляла признаков стабильности. Семь евнухов и семь советников входили в малый государственный совет, по тридцать – в большой. Сейчас как раз заседал малый.
Царь расположился на троне. На нем были простые сандалии, и лишь парадная одежда из пурпурных тканей, расшитых золотом, и тиара выдавали титул. Трон стоял на персидском ковре, а рисунок на полу походил на карту мира – правда, полностью разглядеть его мешал ковер. Борода властелина черная, волосы длинные. Все придворные в чалмах или тюрбанах (я не очень различаю их). Одежда из шелковых и шерстяных тканей. Кафтаны длиннополые, рукава широкие, накидка сверху. У некоторых были видны расшитые нижние рубахи. К моему удивлению, двое придворных сидели. Один с черной бородой – напротив господина. В его руках были кожаные свитки, напоминающие бумаги. Другой с седою бородой находился по правую руку от правителя.
О чудо, я понимал речь!
Как выяснилось потом напротив монарха был тот, кого бы мы в наши дни назвали первым министром, а по правую руку – тайный советник.
Первый министр докладывал медленно и занудно, отчитываясь о произведенных сборах налогов. Вначале были перечисления сатрапий. Учитывались торговцы, земледельцы, скотоводы. Тайный советник время от времени кивал. Далее последовали натуральные сборы:
- Лошадей в армию поставлено пять тысяч триста семьдесят две головы…
- Позвольте, ваше величество! – вмешался тайный советник. – Мои люди насчитали всего четыре тысячи с небольшим.
- Плохо считали! – отрезал первый министр, пытаясь продолжить свой доклад: - Ослов…
- Нет. Остановитесь! Надо разобраться, - на лице Артаксеркса I не было ни гнева, ни удивления, лишь бесконечная усталость.
- И то, паршивых – тридцать две, без зубов – сто одиннадцать…, - советник был неумолим.
То ли я уснул, то ли события пролетели незаметно для меня, я не услышал окончания спора министров о поставках в армию. Зато стал свидетелем иного разговора:
- Да не будет угодно Вашему величеству отрубить мне голову, - голос первого министра изображал глубочайшее раскаянье, разве что голову пеплом он не посыпал.
Брови самодержца поползли вверх. Он оперся на трон, точно пытаясь приподняться с него. Пальцы начали сжиматься в кулаки. По лицу пробежала волна бледности. Шушукавшиеся за троном евнухи притихли.
- Что? – прозвучало похожее на: «Подать сюда Ляпкина-Тяпкина!»
Первый министр внимательно уставился в свитки, словно выискивая что-то в оправдание свое:
- По Вашей просьбе, о всемилостивый государь, правитель ста двадцати семи областей, Персии, Македонии, Малой Азии, Абарнахары, Египта, Ливии и Дельты, Островов, Индии, мы послали приглашение греческому врачу Гиппократу стать Вашим придворным лекарем. С прискорбием сообщаю, что он отверг Ваше предложение.
Тайный советник добавил свое:
- Мы полагали, что сумма в десять тысяч денариев будет достаточной для удовлетворения потребностей этого грека. Ведь на нее можно купить порядка двадцати рабов.
- А этот мерзавец, - пропел фальцетом первый министр, - ответил нам, что красивая рабыня стоит от шести тысяч денариев, и что он не сможет достать двух для удовлетворения собственных потребностей…
- Это действительно так? – Артаксеркс растеряно оглядел придворных.
- Ответ его более, чем дерзок, - первый министр начал перелистывать свитки, - Где же оно?... А вот: «Врач Гиппократ приветствует Гистана, наместника Геллеспонта. Передай царю мой ответ на письмо, которое ты мне прислал, написав, что оно от персидского царя. Как можно скорее отпиши ему, что у нас есть продовольствие, одежда, жилье и все, что нужно для жизни. Мне не подобает ни пользоваться щедростью персов, ни исцелять варваров от их болезней, так как они враги греков. Прощай[1]».
- Ваше величество! – тайный советник не мог молчать. – Дело нельзя так оставить. Надо отомстить!
- А как?
- Давайте сожжем храм Асклепия, распустив слух, что это – работа Гиппократа. Тогда все отвернутся от него, и никто не захочет у него лечиться.
- Будь по-твоему, - властитель встал. – Пусть в летописях запишут: «В десятый год правления великого и мудрого царя Артаксеркса, да продлят боги его земные дни, победившего восстание в Египте, покорившего Острова, заключившего Каллиев мир, греческий врач Гиппократ сдвинулся с разума. Опасаясь, что медицинские знания после его смерти достанутся кому-то еще и в мире будут врачеватели еще более знаменитые, чем он, этот Гиппократ сжег святилище вместе с библиотекой, о чем было дано верное известие через наместника Геллеспонта, Гистана». Данный текст разослать по всей земле нашей и по государствам окрестным. Высечь каменные таблички во дворце.
[1] Этот текст, действительно, приписывают Гиппократу
