Есть люди, которые не говорят о себе.
Они не жалуются, не просят, не показывают слабость.
С ними всегда «всё нормально».
Он был именно таким.
Я не задавала ему лишних вопросов.
Потому что знала: если спросить «как ты?» — он ответит коротко.
Если спросить «что происходит?» — отшутится.
Если спросить прямо — просто замолчит.
Но молчание тоже многое говорит.
Я начала замечать странные мелочи.
Он подолгу сидел на кухне, даже когда чай уже остыл.
Включал телевизор — и не смотрел.
Брал телефон, листал экран… и откладывал его обратно.
Он говорил, что любит тишину.
Но я видела: это не покой.
Это способ спрятаться.
Иногда мне казалось, что он ждёт, когда кто-то первым протянет руку.
Но сам не делает шаг — будто боится показать, что нуждается в ком-то.
Самые тяжёлые моменты — это не слёзы.
Самые тяжёлые — когда человек становится ровным.
Без эмоций. Без раздражения. Без радости.
Таким, про которого говорят:
«С ним всё в порядке».
Я ловила себя на тревожной мысли:
а если однажды он просто исчезнет из чатов — кто заметит это первым?
Он не выглядел одиноким.
Он выглядел оторванным.
Как будто жизнь идёт где-то рядом,
а он наблюдает за ней через стекло.
Я не знала, что у него внутри.
Но догадывалась: пустота не возникает внезапно.
Она появляется постепенно —
в несказанных словах,
в отложенных разговорах,
в привычке быть сильным и удобным.
Иногда мне хотелось написать ему первой.
Без повода.
Просто спросить: «Ты как?»
Не для ответа — чтобы разрушить тишину.
Я так и не узнала, что он чувствовал на самом деле.
Но точно знаю:
молчание — это не отсутствие боли.
Чаще всего — это её форма.