Таня не знала, что делать, и поэтому не делала ничего. Лежала на диване, который даже не потрудилась сложить. Прятала босые ноги под мятым одеялом. Смотрела в книгу кого-то из классиков. Какая разница, что читать? Лишь бы читать. Лишь бы отвлечься хотя бы ненадолго.
Дети болтались без дела по комнате. На второй день без уборки она казалась совсем крошечной. Дочь что-то искала. Сын наблюдал за процессом. Уже не груднички. Разберутся сами.
Хотелось плакать, но Таня держалась. Нельзя, чтобы дети видели слёзы. Нельзя, чтобы они догадались, что что-то не так.
В коридоре что-то скрипнуло и заршушало. Вот и он. Человек, который одевал обручальное кольцо на её тонкий пальчик и обещал быть рядом в горе и в радости. Теперь он возвращается утром, зная, что она не осмелится спросить, где он был.
Таня перевернула страницу. Пускай муж зайдёт в комнату и увидит, что она лежит на диване и читает, словно ничего не произошло.
Так и случилось. Послышались шаги. Послышался знакомый голос. Комната наполнилась детскими криками. Утро зазвучало так, словно и вправду ничего не произошло. Только от этого «ничего» хотелось выть как голодный волк на луну.
Муж что-то сказал. Таня отвлеклась от книги и что-то ответила. Что-то по вопросам совместного быта. Ни поцелуя в щёку. Ни заботы о её душевном здоровье.
Таня не знала, сколько ещё это будет продолжаться. Одно Таня знала точно: она выдержит столько, сколько нужно. Ради детей, ради себя. Такая женская доля: терпеть и прощать.
Муж не уйдёт. Таня могла побиться о заклад, что мужу не хочется уходить из семьи. Подруги считали также.
У них семья, дети, квартира. Ни к чему ему лишние сложности. Погуляет и вернётся. Сейчас возвращается утром, но однажды вернётся насовсем.
Одна старая знакомая, оказавшись на месте Тани, устроила грандиозный скандал. Лишь почуяла запах чужих духов, сразу прояснила ситуацию. Развелись. Квартиру разделили. Детей делить не стали. Все достались ей.
Что она получила кроме того, что показала, что не позволит вытирать об себя ноги? Алименты. Нелюбимую работу. Одиночество и отчаянье.
Нет, Таня себе такой судьбы не хочет. Она отсидится, переждёт. Зато сохранит жизнь, к которой привыкла. Будет водить детей в школу и забирать из неё. Будет собирать с ними конструкторы и рассаживать куклы перед игрушечными чашками и пирожными. Сильные и независимые не бывают мудрыми.
Однако, муж ушёл. Через месяц сообщил, что так больше продолжаться не может, и подал на развод. Этого Таня не ожидала.
Она просыпалась утром и смотрела в окно. Ветер сбрасывал снег с поникших кустарников. Всё было как всегда. Только заявление на развод лежало в суде и ждало своего часа. Разве так бывает? Разве так должно быть?
Таня записалась к врачу. Муж зависал в телефоне. Наверное, снова переписывался с ней. Как же Таня её ненавидела! Так было проще жить под одной крышей с мужчиной, который за несколько месяцев стал чужим.
Дети были в школе. Они слишком долго ждали времени, когда смогут чаще бывать друг с другом, что позабыли об этом.
– Быть может, это моя последняя чашка, – вздохнула Таня и поставила чашку на раковину. Могла бы вылить остатки чая и всполоснуть чашку, но это выглядело бы менее трагично.
Муж отложил телефон, не забыв нажать на кнопку блокировки. В глазах читалось недоумение.
Таня всхлипнула и пошла прочь из кухни. У врача она пробыла недолго. Успела встретиться с мужем до того, как он ушел на работу.
Мужу было интересно, что сказал врач. Таня этого и добивалась.
Она тяжело вздохнула и сказала, что у неё сильный стресс. От того здоровье ни к чёрту. Вот рецепт на лекарства, которые нужно пропить, чтобы окончательно не свихнуться. Вот решение проблемы, пророчащее долгую и счастливую жизнь: повременить с разводом или вовсе не разводиться. Дался ему этот развод. Можно и в браке ночевать вне дома. Он практиковал. Она разрешала.
Муж дал деньги на лекарства, но от развода не отказался. Сказал, что это дело решённое.
Таня заплакала. Муж поспешил уйти, чтобы не видеть её слез и не передумать.
Таня извелась от ненависти. Хорошо же любовница его обработала. Решил уходить и плевать ему на всё, что между ними было. Даже квартиру делить не собирается. Великодушно оставляет ей и детям.
– Не перевози сразу все вещи. Всё равно скоро вернёшься, – говорила Таня, наблюдая, как муж таскает коробки и хозяйственные сумки.
– Это ненадолго. Ты вернёшься, – бормотала она словно заклинание.
Пусть передаст любовнице. Пусть её тоже душит злоба и обида.
Он не вернулся, хотя Таня ждала столько, сколько не ждут. Надеялась, когда надеяться было не на что.
Он стал чужим. Она чувствовала это, когда провожала детей на встречу с ним. Даже если там у него не сложится, она будет последней, к кому он вернётся.
Как-то раз Таня обнаружила, что уже не ждёт. Не открывает сообщения от него с особым трепетом, зная, что он пишет ей исключительно по делу. Не ищет в его глазах тепло. Хоть маленькую искорку потухшего костра. Теперь у неё своя жизнь, а у него – своя. И самое странное, что жизнь без него пришлась Тане по вкусу. Она научилась отпускать детей одних в школу и на улицу. Она начала ходить в театр. Она открыла, что на работе не так уж плохо. Новые знакомства, новые разговоры, новые знания.
С того самого дня, как Таня бережно убрала свидетельство о браке в папку с документами, она боялась развода. А теперь развелась и уже не боится. Жить в разводе оказалось не так страшно. Точнее совсем не страшно. Даже местами в кайф. Ты просто знаешь, что утром никто не придёт, и это лучше, чем не знать, что делать, и не делать ничего.