Глава 1. Запах уксуса и предчувствие беды
В ту зиму Петербург напоминал декорацию к фильму ужасов. Мороз сковал Неву так, что лед трещал, будто кости великана, а над городом висел туман, густой и липкий, как кисель. В Зимнем дворце было не до балов. В императорской опочивальне стоял тяжелый дух: пахло уксусными обтираниями, воском и чем-то еще, что обычно сопровождает долгую и мучительную агонию.
Петр, человек-гора, который двадцать лет назад мог голыми руками ломать подковы, теперь выглядел как рухнувший столетний дуб, серый и обросший мхом болезни. Его мучила страшная боль в почках, он кричал так, что часовые внизу вздрагивали и украдкой крестились.
— Несите перо... — прохрипел император, когда на минуту сознание к нему вернулось.
Ему подали бумагу. Рука, когда-то смело чертившая чертежи новых кораблей, теперь дрожала и едва слушалась. Он вывел два слова: «Отдайте всё...». И на этом силы кончились. Перо выпало из пальцев, оставив на листе жирную кляксу, похожую на пятно запекшейся крови. Имя наследника осталось в его голове, которую уже затягивал туман вечного сна.
Глава 2. «Алексашка» выходит на охоту
Пока Петр боролся за каждый вздох, в соседней зале началось настоящее «движение». Представь себе толпу вельмож. С одной стороны — старые роды, Голицыны и Долгоруковы. Они стояли кучно, их кафтаны пахли нафталином и старой спесью. Для них Петр был стихией, которую они переждали, и теперь мечтали вернуть все назад: Москву, бороды, тихую жизнь без этих бесконечных строек и войн.
— Мальчишку надо, Петра Алексеевича, — процедил князь Дмитрий Голицын, поглядывая на своих сторонников. — Внук он ему, кровь законная. А бабу эту, немку, в монастырь, где ей и место.
И тут в залу почти ворвался Александр Данилович Меншиков. Светлейший князь, бывший торговец пирожками, который поднялся из такой грязи, что даже страшно представить. На нем был расшитый золотом мундир, а глаза лихорадочно блестели. Он прекрасно понимал, что если к власти придут старые князья, то его первой головой украсят лобное место.
— О каком внуке речь, князь? — усмехнулся Меншиков, поправляя парик. — Неужто забыли, кто в походы с государем ходил, кто пули ловил? Екатерина Алексеевна, супруга венчанная, вот наша государыня.
— Она же... — начал было кто-то из стариков, но Меншиков его перебил, резко шагнув вперед.
— Она императрица, коронованная самим Петром! И кто против нее пойдет, тот против воли государевой идет. А это, знаете ли, пахнет дыбой.
Глава 3. Прачка с характером стали
Кто же такая была эта Екатерина? Если верить легендам, ее звали Марта Скавронская. Она была простой служанкой, которую захватили в плен при взятии Мариенбурга. Она не умела писать, едва читала, но обладала такой женской силой, что Петр, видевший сотни красавиц Европы, не смог без нее жить.
Она единственная могла успокоить его приступы ярости. Когда Петр начинал крушить мебель и биться в конвульсиях, она просто клала его голову себе на колени и что-то тихо шептала, пока великан не засыпал, как младенец.
В ту роковую ночь она не плакала. Екатерина была напугана, да, но внутри нее работала холодная логика выживания. Она знала, что за стенами дворца ее ненавидят. Для аристократии она была «чухонской прачкой», которая случайно запрыгнула в царскую постель.
— Данилыч, — шепотом позвала она Меншикова в темном коридоре. — Что гвардия? Без них нам конец.
— Все готово, матушка, — хмыкнул Меншиков, и в тусклом свете свечи его лицо показалось ей похожим на маску хищной птицы. — Штыки любят золото и водку, а этого у нас пока в достатке. Главное, не дрогнуть.
Глава 4. Гвардейское «аргументирование»
Вернемся в залу заседаний Сената. Старики уже почти договорились. Они чувствовали победу. Голицын уже представлял, как он будет регентом при малолетнем Петре II, как вернет столицу в уютную Москву.
— Решено, господа! — торжественно объявил он. — Завтра объявим народу о воцарении внука...
И тут пол под ногами начал мелко дрожать. Сначала это было похоже на отдаленный гром, но звук приближался. Ритмичный, тяжелый шаг сотен сапог. Бум. Бум. Бум.
Двери залы распахнулись, и в помещение вошли офицеры Преображенского полка. Их мундиры пахли порохом и казармами, а на лицах не было ни тени почтения к титулам. Следом за ними ввалились солдаты, которые тут же встали вдоль стен, недвусмысленно положив руки на эфесы шпаг.
— Что это?! — вскрикнул Долгоруков, его голос сорвался на фальцет. — Мы тут судьбу государства решаем! Кто вас звал?
— Мы сами пришли, — отрезал Бутурлин, командир гвардейцев. — Нам послышалось, будто здесь кто-то сомневается, кто наш законный правитель. Мы вот посоветовались с ребятами и решили: без матушки-императрицы из этого здания никто не выйдет.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как на улице воет ветер. Сенаторы переглядывались. С одной стороны, древние хартии и право крови, с другой, холодная сталь гвардейских штыков.
— Так на ком мы остановились, господа? — вкрадчиво спросил Меншиков, обходя стол и заглядывая в глаза каждому. — Кажется, вы хотели что-то сказать о Екатерине Алексеевне?
Голицын сглотнул. Он посмотрел на солдат, на их небритые лица, на Меншикова, который буквально светился от предвкушения.
— Виват императрице Екатерине... — выдавил он из себя, и этот шепот подхватили остальные, постепенно превращая его в испуганный гул.
Глава 5. Утро новой реальности
Когда солнце, похожее на тусклый медный пятак, начало пробиваться сквозь туман, всё уже было кончено. Петр Алексеевич, создатель империи, скончался в четыре часа утра. А в соседней зале его вдова уже принимала присягу.
Это был первый в истории России дворцовый переворот. Именно в ту ночь была сломана старая традиция престолонаследия. Меншиков ликовал. Он не просто спас свою шкуру, он стал вторым человеком в государстве, фактически правителем при женщине, которая была ему обязана всем.
Екатерина I процарствует недолго, всего два года. Она будет устраивать бесконечные пиры, тратить миллионы на платья и украшения, пытаясь заглушить страх и тоску по Петру. Но прецедент был создан. Весь XVIII век в России станет «веком женщин» и гвардейских переворотов, когда судьба короны решалась не в законах, а в казармах и спальнях.
Глава 6. Почему это важно для нас?
Знаешь, часто говорят, что Петр «прорубил окно в Европу». Но та ночь показала, что за этим окном остался первобытный хаос. Великий реформатор создал мощную машину государства, но забыл одну маленькую деталь — он не оставил четкого механизма передачи власти.
Он думал, что проживет вечно или что его воля будет исполняться сама собой. В итоге его смерть стала сигналом к началу великой дележки. Если бы в ту ночь победили «старики», Россия могла бы пойти по пути Польши или Швеции, став аристократической республикой с вечно спорящими князьями. Но победил «Алексашка» со своими штыками. Это закрепило в нашей ДНК простую мысль: власть в России принадлежит тому, за кем сила и кто умеет действовать быстрее других.
Когда будешь в Питере на набережной, вспомни про ту ночь. Посмотри на серую воду Невы и представь, как в окнах дворца метались тени людей, которые за несколько часов перевернули историю огромной страны, просто потому что им очень хотелось жить.