Я узнал об этой истории не из газет и не из разговоров знакомых, а от человека, который всю жизнь проработал с маршрутами между небольшими городами и посёлками. Он говорил о ней спокойно, как о странном эпизоде, который так и не получил объяснения. Речь шла о зиме 1974 года и об обычном междугороднем автобусе, который вышел в рейс и, по словам пассажиров, на какое-то время оказался в городе, которого не существовало ни на одной карте.
Маршрут был стандартный, ничего особенного. Зимняя дорога, несколько населённых пунктов, привычное расписание. Автобус был советский, не новый, с характерным запахом солярки и мокрых шин. Пассажиры — обычные люди: кто ехал по делам, кто возвращался домой, кто просто пользовался редким рейсом. Водитель и кондуктор хорошо знали этот участок дороги, ездили по нему не первый год. Никаких отклонений от маршрута не планировалось.
Проблемы начались уже после выезда за пределы последнего населённого пункта. Погода резко испортилась. Метель усилилась почти мгновенно, видимость упала до нескольких метров. Для зимы это было неприятно, но не критично — такие условия на трассах тех лет были привычными. Водитель снизил скорость, автобус продолжал движение, ориентируясь по редким столбам и общему направлению дороги.
По рассказам пассажиров, в какой-то момент метель стала странной. Снег будто шёл не сверху вниз, а со всех сторон сразу, звук двигателя начал глушиться, а ощущение времени изменилось. Никто не говорил о страхе, скорее о растерянности: казалось, что автобус едет дольше обычного, но часы показывали почти то же самое. Некоторые позже утверждали, что стрелки будто застыли, другие — что просто не обращали внимания.
Через некоторое время метель неожиданно ослабла. Автобус выехал на расчищенную улицу. Это уже само по себе было странно: по логике они должны были находиться на открытой трассе, а не в городе. Однако за окнами были дома, фонари, тротуары, аккуратно убранный снег. Улица выглядела как типичная советская — пятиэтажные дома, магазины на первых этажах, остановочные павильоны.
Автобус остановился. Кондуктор выглянула в окно, водитель вышел, чтобы сориентироваться. Названия улиц не было видно — либо его не существовало, либо таблички были не на привычных местах. Люди начали переглядываться. Город выглядел знакомо, но при этом что-то в нём не сходилось. Архитектура напоминала советскую, но пропорции домов казались странными. Некоторые здания были слишком вытянутыми, другие — наоборот, приземистыми. Окна светились ровным белым светом, без характерного тёплого оттенка ламп накаливания.
Пассажиры, которые решились выйти, говорили потом, что тишина была необычной. Машин почти не было, людей — тоже. Те, кого они видели, были одеты похоже на советских граждан, но в одежде встречались детали, которые никто не мог точно определить. Не иностранные и не фантастические, просто «не такие». Обувь без привычных следов износа, куртки без заметных швов, головные уборы непривычной формы.
Самое странное — реакция местных, если их можно так назвать. Они не выглядели удивлёнными автобусом, но и не проявляли интереса. Как будто появление междугороднего рейса в этом месте было чем-то допустимым, но незначительным. Когда водитель попытался спросить, где они находятся, ответа в привычной форме не последовало. Люди говорили короткими фразами, уклоняясь от прямых объяснений, будто не понимали, что именно от них хотят.
Некоторые пассажиры позже вспоминали, что в городе не было привычных ориентиров эпохи: отсутствовали лозунги, вывески выглядели слишком лаконичными, а транспорт — редким и непривычно тихим. При этом не было ощущения запущенности или будущего — скорее складывалось впечатление параллельной версии привычной реальности, где что-то пошло немного иначе.
Автобус простоял там недолго. Сколько именно — никто не смог сказать точно. Водитель решил не рисковать и попытаться вернуться на трассу. Когда автобус выехал с улицы, метель снова накрыла всё вокруг. Переход был резким, будто город растворился за спиной. Снег снова бил в стёкла, дорога исчезла из поля зрения, а двигатель начал работать с прежним звуком.
Через некоторое время метель начала стихать. Автобус снова оказался на знакомом участке дороги. Столбы, обочины, ориентиры — всё совпадало с картами и памятью водителя. Часы показывали, что прошло немного времени, но пассажиры чувствовали себя так, будто отсутствовали гораздо дольше. Некоторые жаловались на усталость, у кого-то болела голова, кто-то говорил, что замёрз, хотя в салоне было тепло.
Когда автобус прибыл в конечный пункт, рассказ о случившемся вызвал недоумение. Никто не смог подтвердить существование города на маршруте. Карты не показывали никаких населённых пунктов в том месте. Дорожные службы не фиксировали отклонений. Сам автобус не имел никаких повреждений, а пробег соответствовал обычному рейсу.
История осталась на уровне разговоров и частных пересказов. Кто-то считал, что всё можно списать на усталость, плохую погоду и коллективное воображение. Другие обращали внимание на совпадения: странные детали одежды, отсутствие привычных признаков эпохи, реакцию местных. Были и те, кто говорил о «сбое», о временном наложении реальностей, но доказать это было невозможно.
С годами этот эпизод всплывал лишь изредка, обычно в узком кругу. Его не оформляли как происшествие, не расследовали официально. Автобус продолжал ходить по маршруту, водитель доработал до пенсии, пассажиры разъехались по своим делам. Никаких повторений в точности не зафиксировали.
Был ли в 1974 году город, которого не было, или обычный рейс на несколько минут выпал из привычной реальности — однозначного ответа нет. Возможно, это было редкое совпадение погодных условий и человеческого восприятия. А возможно, автобус действительно заехал туда, где действовали другие правила, и вышел обратно, пока никто не успел задать лишних вопросов.