Картина «Суд Пугачева» Василия Перова
Согласно легенде, столицу новосибирского молока – село Верх-Ирмень Ордынского района – основали в 1775 году беглые участники пугачевского бунта Фёдор Пургин и Пётр Борцов. Несть числа самозванцам, претендовавшим в разные времена на русский трон. Но даже количество Лжедмитриев в годы Смуты, меркнет перед четырьмя десятками самозванцев, называвших себя спасшимся царем Петром III. Самым опасным из них был тридцатилетний донской казак Емельян Пугачев, собравший под свои знамена великое войско и всерьез угрожавший власти Екатерины II. В тот момент история нашей страны (а, значит, и наша с вами) могла пойти совсем иным путём. Вряд ли более мирным и счастливым, но совсем другим. Царский дворец Пугачева располагался в Бердской слободе. К соседу Новосибирска, славному городу Бердску, та слобода никоим образом не относилась, она находилась в Оренбургской области.
На пике восстания армия Пугачева насчитывала пятнадцать тысяч человек (не считая войск союзников, например, десятитысячной армии восставших башкир), под его контролем была огромная территория Поволжья и Урала. На самозванца работали уральские военные заводы, поставляя свинец, порох, ядра, пушки. В России могла произойти революция на двадцать лет раньше Великой французской, а сам Пугачев стать русским Робеспьером. В альтернативной истории можно даже представить союз двух революций, изменяющий ход истории всемирной. Хотя в реальности, в случае своей победы, Пётр III Пугачёв стал бы, вероятнее всего, обычным деспотом, малообразованным и далёким от государственных реформ.
Екатерина II жестоко расправилась с восставшими. Самозванец был четвертован, голова посажена на кол, а части тела разнесены на четыре стороны и там, на городских окраинах, возложены на колёса и сожжены. Ближайших сподвижников также казнили: кому-то отсекли голову, кого-то четвертовали, менее одиозных просто повесили. Большинство активных участников восстания отправили на вечную каторгу. Они стали дармовой рабочей силой для сибирских предприятий, в частности Колывано-Вознесенских заводов на юге Западной Сибири. Но были и те, кто избежал казни и каторги – они прятались, ища мест глухих, где бы их не разыскала никакая власть. Благо на Урале и в Сибири таких мест было бессчетное количество.
Пургин и Борцов добрались до реки Ирмень, впадавшей в Обь, построив здесь небольшую заимку. С собой они имели печать для изготовления паспортов и свинцовую доску для их оттиска, благодаря чему могли передвигаться по стране. В XVIII веке ситуация с паспортами была гораздо строже, чем сегодня. Ешё в царствование Петра I всем жителям страны было указано, что путешествовать без проезжих и прохожих писем запрещено. Указ о том читали публично «во всем государстве и во всех церквах, в городах и в уездах, также и в монастырях во все воскресные, а по ярмаркам — в торговые дни, при собрании народа, дабы незнанием никто не отговаривался». Единых паспортов, правда, не было – брали их у начальства или властей на разные сроки и в разной форме. В царствование внучки Петра Елизаветы паспортное законодательство постоянно совершенствовалось. Императрица запретила отъезжать от собственного места жительства без паспорта более чем на тридцать вёрст (для купцов – на шестьдесят), ограничила действие документа сроком до трёх лет, а за просроченный паспорт ввела наказание. Пойманных же с фальшивыми паспортами и вовсе полагалось пытать. Обо всех приезжающих и нанимателях квартир требовалось немедленно заявлять в полицию, более того, отлучаясь из квартиры, иногородние обязаны были уведомлять хозяев, куда идут и когда вернутся. В царствование Екатерины II в паспорта простолюдинов стали вписывать рост и описание внешности. Учитывая все эти строгости, без собственной печати и клише Пургину и Борцову пришлось бы весьма непросто.
Барнаульский завод Демидова
Прошло восемь спокойных лет. Фёдор Пургин и несколько других приблудившихся беглецов остались жить на живописных берегах бойкой речки Ирмени, покрытых сосновым бором. Он женился, обзавёлся детьми и тщательно хранил тайну своего участия в восстании. Пётр Борцов, забрав с собой печать и клише, выбрал для жительства более оживлённое место – Медведский станец Бердского острога (ныне, вероятно, село Медведское Черепановского района), основанный ещё в 1625 году на Барнаульском тракте. По этому пути ямщики везли из Алтая пассажиров на переправу у Бердска и далее через деревню Ерестную к Московскому тракту. Спокойная жизнь двух беглых пугачёвцев закончилась в 1683 году, когда в Ирменской глуши объявился Головёнок Петя, сын некоего Евдокима Головни, прозванного так за смуглость лица. Настоящая фамилия его была Хрипунов Пётр Евдокимович. Свою карьеру бунтовщика он начал с измены: будучи мобилизован на защиту Каслинского завода (ныне – Челябинская область), он вместе с другими казаками перешёл на сторону Пугачева. Лихой и удачливый Головёнок сражался в самых жарких и жестоких битвах – под Оренбургом, Татищевой, Магнитной, Усть-Карагайской, Петропавловской, Степной, Троицкой. За свои подвиги был удостоен звания атамана.
За годы, прошедшие после подавления бунта, Хрипунов исколесил Приобье, ненадолго останавливаясь то в одном месте, то в другом. На плотбище купца Боровинского два года строил плоты и барки, в Барнауле выжигал древесный уголь, скитался с верным товарищем своим по имени Андрей по деревням вдоль Оби. Осенью 1783 года Хрипунов пришёл в Ирмень, где быстро нашёл общий язык с Пургиным. Через него Головёнок познакомился с Борцовым, который изготовил тёзке фальшивый паспорт. Видимо, по-прежнему жила в бывших разбойниках тяга к вольной беспутной жизни, а харизматичный Хрипунов произвёл на них сильное впечатление. К тому же помимо печати и свинцовой доски, хранилась у беглецов ещё одна ценная вещь – «подлинный манифест» Пугачева, которым он освобождал крестьян «от злодеев дворян и градцких мздоимцов-судей крестьяном и всему народу налагаемых податей и отягощениев». Помещиков и дворян, а также всех других врагов простого народа указом предписывалось ловить, казнить и вешать. В результате ирменского заговора решено было Головёнка объявить спасшимся царём Петром III и собрать под его знамена новую армию. План был следующим: «глава царской канцелярии» Борцов отправляется на Алтай собирать беглых людей, с которыми идёт на Змеиногорские рудники особождать каторжан-пугачевцев. Головёнок тем временем тоже собирает бродяг, разбойников, беглых, недовольных и идёт на соединение с отрядом Борцова в горный Алтай, где и открывает народу своё «подлинное царское имя». Сформировав Алтайскую армию, заговорщики планировали двинуться походом на Тобольск, а по взятии его – на Казань. Дальше этого пока не загадывали. Как показал позже на допросе Хрипунов, он «…все б то делал и поступал, как в прошедшей бунт Емелька Пугачев, т. е. когда б кто не пошел к нему служить и стал противится, жечь города и разные селения, а из воинских чинов главных начальников и прочих штаб- и обер-офицеров и дворян вешать, а если б дошел и до Петербурга, и оной бы разбил».
Однако прежде чем начинать столь масштабное восстание, нужно было подготовить почву, распустить слухи о том, что Пётр III на самом деле жив – и эту работу Головёнок решил проделать лично, описывая внешность счастливо спасшегося монарха как весьма схожую с собой. На подготовку восстания Хрипунов потратил три года, объездив территорию современной Новосибирской и Омской областей и Алтайского края. Фантазия самозванца не знала границ: по его рассказам уцелевший царь Пётр III ушел по реке Волге к морю, добрался до Китая, где ему сперва не поверили, но когда некий грузинский царевич вместе с Августом прибыли к русскому императору с поклоном, то дело сладилось. Китайский император приехал на день рождения своего российского коллеги в военный лагерь, по случаю чего три дня палили пушки. Загадочный Август производил на слушателей баек сильное впечатление. И сообщение, что армия императора вот-вот должна вторгнуться двумя клиньями на территорию России (один клин – на Барнаул, другой – на Тобольск) уже не вызывало у них сомнений.
Почва для слухов о спасшемся царе была «унавожена» байками Головёнка хорошо, но воспользоваться этим он не успел. В 1786 году его арестовали в Петропавловской крепости.
Письмо Колыванскому губернатору Б.И. Меллеру об аресте Петра Хрипунова. Колыванью в 1783-1796 гг. назывался Бердск, он же все эти тринадцать лет был губернцским центром. В 1796 г. Колыванская (иными словами – Бердская) губерния перестала существовать. Письмо информирует, что арестованный вёл разговоры о спасшемся императоре Петре III. Взято с сайта Государственного архива Новосибирской области (archive.nso.ru)
Екатерина II, ознакомившись с результатами расследования, объявила самозванца сумасшедшим и приговорила к пожизненному заключению. Его доставили в Тобольск (тот самый, который он собирался брать боем) и заточили в каменных темницах. Несостоявшемуся императору давали только хлеб и воду, камеру открывали раз в два дня для уборки нечистот. Сколько лет последний в русской истории Пётр III сумел прожить в этом каменном мешке неизвестно.
_______________________
#сибирь #историясибири #самозванцы #ЕкатеринаII #ПетрIII
Читайте также на моем канале: "Загадка надписи на шкуре нерпы"